Знахарь: Золотые Кольца

Глава 5: Между чудовищем и человеком

Громов и Аркадий сидели за столом в уютной ресторации, освещённой мягким светом старинных ламп, которые придавали помещению особую атмосферу уюта и тепла. Вокруг них негромко разговаривали другие посетители, но их голоса словно сливались в единый фон, не отвлекая друзей от беседы. Перед ними стояли тарелки с горячей едой: сочное мясо, жареный картофель, свежий хлеб, а рядом — по бокалу крепкого темного пива.

В ресторации было оживлённо, но Громов и Аркадий, погружённые в разговор и воспоминания, почти не замечали окружающих. Они делились историями из прошлого, а их голоса звучали с тёплым оттенком ностальгии.

— Вот это были времена, — сказал Аркадий, откинувшись на спинку стула и с усмешкой посмотрев на Громова. — Помнишь, как мы вместе учились в цехе? Бесконечные занятия, запах трав, который пропитывал воздух, книги по магическим растениям, а потом — экзамены и испытания. И как старшие знахари всегда давали нам самые трудные задания, чтобы посмотреть, кто сдастся первым.

Громов тоже улыбнулся, вспоминая эти моменты. Он отпил большой глоток пива и погрузился в воспоминания.

— Конечно, помню, — протянул он, задумчиво глядя в бокал, в котором отблескивал свет лампы. — Как будто это было вчера. Мы были молоды, полны энтузиазма, но так неопытны. Думаешь, что всё знаешь о травах и магии, а потом тебе дают задание собрать редкое растение, и понимаешь, что понятия не имеешь, где его искать.

— А потом тебе ещё говорят, что у тебя есть два часа, чтобы найти его, — добавил Аркадий с усмешкой. — Помнишь, как мы отправились искать ландыш ночи? Этот старый Силантьев уверял, что он растёт только под проклятыми деревьями, и мы, как дураки, отправились в лес, даже не зная, с чем можем столкнуться.

Громов рассмеялся, вспомнив тот день.

— О да, это была полная катастрофа. Мы бродили по лесу несколько часов, даже не представляя, что искать. А потом наткнулись на стаю волков. Хорошо, что у нас с собой были хоть какие-то зелья. Я до сих пор удивляюсь, как мы выбрались оттуда живыми.

Аркадий усмехнулся и наклонился вперёд, словно раскрывая какую-то тайну.

— Это было настоящее приключение. А потом нас ещё и ругали за то, что мы вернулись поздно.

Они обменялись тёплыми взглядами, наполненными воспоминаниями. Студенческие годы, несмотря на все трудности и опасности, были для них временем формирования, когда они только начинали понимать, что магия и знахарское дело — это не просто слова и ритуалы, а нечто гораздо большее.

— Но ведь это не самое страшное, что с нами происходило, — внезапно серьёзно добавил Аркадий. — Самое страшное было, когда настало время обряда становления.

Громов кивнул, его лицо стало серьёзнее. Обряд становления знахарем был не просто ритуалом — это было испытание, через которое не все могли пройти. Некоторые не выдерживали его тяжести, а те, кто прошёл, никогда не были прежними.

— Да, — задумчиво произнёс Громов, отложив вилку в сторону и глядя в бокал. — Обряд становления — это то, что запоминается на всю жизнь. Не каждый способен пройти его до конца. Я помню, как многие наши товарищи не выдерживали.

Они на мгновение замолчали, каждый погружённый в свои воспоминания. Обряд был разделён на две фазы, каждая из которых проверяла и физическую, и магическую силу ребёнка.

— Первая фаза, — начал Аркадий, — проверяла, может ли ребёнок вообще читать заговоры. Помнишь? Это казалось таким простым. Но как оказалось, не каждый способен правильно прочесть старинные тексты. Надо было не просто произнести слова, а прочувствовать магию, которая заключена в этих заговорах. Это было как... будто ты становишься каналом для самой силы заговоров.

Громов кивнул.

— Многие думают, что магия — это просто слова, которые нужно запомнить. Но это гораздо больше. Заговоры — это живые существа, со своей энергией. Если ты не чувствуешь их силу, они для тебя просто слова на бумаге. И если ребёнок не мог справиться с этим, его отправляли домой, — Громов посмотрел на Аркадия, — Но это только начало.

Настоящая сложность и ужас заключались во второй фазе обряда — самой тяжёлой и опасной части.

— Вторая фаза — вот где настоящие испытания, — продолжил Аркадий, его голос стал тихим и серьёзным. — Нас поили отваром из смеси самых опасных чудовищ. Помнишь, как этот отвар выглядел? Чёрная, густая жидкость, которая пахла так ужасно, что хотелось сбежать, едва поднося чашу к губам.

Громов невольно закрыл глаза, словно снова переживая тот момент.

— Организм детей просто не выдерживает такого давления, — тихо сказал он. — Этот отвар — настоящая отрава. Он сразу проникает в тело, начинает свою борьбу. Я помню, как наших товарищей начинало тошнить почти мгновенно. Это была битва с собственным телом. Если организм не справлялся, ребёнка просто рвало, и он больше не мог стать знахарем.

Аркадий медленно кивнул, его глаза на мгновение стали пустыми, будто он тоже вернулся в тот день.

— Это было ужасно, — прошептал он. — Помню, как в зале была полная тишина, слышались только стоны и звуки рвоты. Люди боялись этого момента с самого начала обучения. Некоторые даже не доходили до обряда — просто уходили, не выдерживая страха. Но... — он замолчал на мгновение, подбирая слова, — те, кто выдерживал, становились знахарями. В их глазах появлялось что-то новое, как будто они видели мир по-другому. Они были не такими, как раньше.

Громов тяжело вздохнул. Он знал, что это означало. Но ещё страшнее были редкие случаи, когда происходило нечто гораздо более жуткое.

— В самых редких случаях, — продолжил Громов, глядя на Аркадия, — дети не просто выдерживали отвар. Они... мутировали. Их тела начинали изменяться, словно внутри них пробуждалась сила этих чудовищ. Некоторые проявляли признаки существ, из которых был сделан этот отвар. Это было ужасно. Некоторые превращались в чудовищ прямо на наших глазах.

Аркадий наклонился вперёд, его голос стал ещё тише, почти шёпотом.

— Вот почему люди боятся знахарей. В нас, тех, кто прошёл обряд, всегда остаётся частичка этих чудовищ. Мы стали знахарями, но не до конца людьми. И люди это чувствуют, даже если не могут понять, что именно их пугает. Мы всегда на грани — между человеком и чудовищем.