Знахарка для оркского племени

Глава 6

Мужчина-вождь кивнул с таким видом, будто только что выдал исчерпывающую медицинскую справку, и изрек свое краткое:

— Ранение.

Его бас прокатился по округе, но у меня от этой лаконичности уже начало подергиваться веко.

Ну серьезно, я в другом мире, мой кот предательски переметнулся к врагу, а этот бугай строит из себя недотрогу! Внутри все закипало от возмущения.

Я выдохнула, чувствуя, как раздражение подкатывает комом к горлу. Нервы и так были на пределе после портала, потери кота и осознания, что я в другом мире, а тут еще этот молчун.

— Значит, так, — возмутилась, упирая руки в боки. Бусины в моих волосах гневно зазвенели, будто поддерживая мой порыв. — Если у тебя есть какие-то просьбы, то следует выдавать их полным ответом! С симптомами, подробностями и анамнезом! А еще лучше — с результатами анализов! — Голос звенел от накопившейся усталости и нервного напряжения. — Просто краткий ответ оставь для своих однояйцевых братьев, или кто они там, — махнула я рукой в сторону сидящих вокруг костра орков, которые с нескрываемым интересом наблюдали за нашей дискуссией.

Вождь раздумывал недолго, его янтарные глаза изучали меня с таким любопытством, словно перед ним был новый вид насекомого. Казалось, он впервые видел, чтобы с ним так разговаривали.

Затем он снова кивнул, и в уголке его рта дрогнула едва заметная усмешка — черт возьми, это было даже немного симпатично.

— Хорошо. Тебе надо поесть, — выдал он уже вполне нормальное, почти заботливое предложение.

И только сейчас я поняла, насколько же измотана и голодна. Желудок шумно и предательски заурчал, словно в нем завелся маленький голодный демон.

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам, но сделала вид, что так и надо — мол, это не я, это мое тело требует подкрепления для великих дел.

— Надо, — кивнула с важным видом, с облегчением плюхнувшись на пень, где до этого восседал сам вождь. Дерево было теплым от солнца и казалось невероятно уютным после всех перенесенных потрясений. — Накладывай, — махнула ему рукой, разрешая за собой поухаживать.

Пусть считают, что это компенсация за мои истерзанные нервы из-за пропажи кота и межмировое путешествие.

В глубине души я с удовольствием представляла, как этот громила разливает мне суп — картина стоила того, чтобы немного потерпеть.

Все орки переглянулись, кто-то даже хмыкнул — послышался короткий, похожий на рычание звук, — но никто не стал спорить. Дисциплина, видимо, у них на высоте.

Спустя мгновение из большого булькающего котла, от которого шел дразнящий аромат дымка и трав, мне налили густой жидкости в небольшую, но основательную деревянную чашу, выдолбленную из цельного куска дерева, с приятной гладкой фактурой. Вручили такую же большую деревянную ложку.

Я хмыкнула, рассматривая последнюю.

Странно, но работа оказалась вполне искусной: ложка была тщательно отшлифована, а на ее выпуклой стороне были вырезаны замысловатые узоры, напоминающие переплетающиеся ветви.

В другом мире такой сувенир за хорошие деньги бы продавали.

— Красиво, — сказала как есть, отметив про себя, что все двенадцать пар глаз наблюдают за мной, как за диковинным зверьком в цирке.

Но когда это чужие взгляды останавливали желание поесть у бывшего хирурга и нынешнего главврача? Да никогда!

Мы, медики, можем есть хоть кверху ногами на ходу между операциями, лишь бы было время и хоть какая-то еда. Эта мысль придала мне уверенности.

С аппетитом, достойным истинного знахаря, я приступила к пище. Похлебка оказалась на удивление вкусной и сытной. В густом, чуть пряном бульоне плавали куски нежного мяса (надеюсь, не кошачьего), какие-то корнеплоды, сладковатые и рассыпчатые, и темно-зеленые листья, напоминающие шпинат. Вкус был дымным, земляным, с нотками диких трав — где-то горьковатых, где-то освежающе-мятных. Еще бы сметанки… но и так прекрасно.

После больничной столовой это был настоящий гастрономический праздник.

Мужчины, видя, что я не церемонюсь, последовали моему примеру. Так что уже спустя пару минут над лагерем стоял равномерный гул — стук деревянных ложек о чаши, довольное чавканье и мое удовлетворенное прихлебывание.

Честно говоря, орки ели на удивление тихо и аккуратно для таких громил. Никаких размахиваний ложками и громких разговоров с полным ртом. Я даже поймала себя на мысли, что начинаю чувствовать себя немного… своей в этой странной компании. Что было довольно опасно, но пока приятно.

Наевшись до отвала, поставила пустую миску себе под ноги, облизнула ложку (ну а что? Вкусно же!) и посмотрела на продолжающего стоять вождя.

Хотя чего удивляться — я же заняла его место, куда ему садиться-то? На землю? Видимо, свои кожаные штаны он пачкать не хотел. Или просто соблюдал дистанцию.

Меня это даже позабавило — такой большой, а такой чопорный.

— Ну что, — сказала я, смакуя последние вкусовые ощущения и чувствуя прилив энергии, — показывай свою рану. И на этот раз — со всеми подробностями. Когда получил, чем, есть ли температура, тошнота, головокружение? — встала я, отряхивая свои джинсы и принимая профессиональный вид, каким встречала особо несговорчивых пациентов.

— За мной, — сказал мужчина, развернулся и двинулся к тому самому фиг-ваму, из которого я вышла.

Ну, за ним так за ним. Мне несложно.

По крайней мере, наелась я отлично. А сытый и немного отдохнувший врач — это уже полдела. Да и любопытство грызло: что же это за ранение такое, ради которого понадобилось похищать главврача из другого мира?

Мы зашли в шатер. Воздух здесь пах дымом, кожей и чем-то травяным, и от этого кружилась голова.

Мужчина, не обращая никакого внимания на мои скромно валяющиеся на полу пожитки, снял ремни с оружием, опоясывающие его грудь и спину, и тут же уселся на край кровати, решительно повернувшись ко мне спиной. И только тогда я увидела это во всей «красе»…

Дыхание перехватило. Большой диагональный выпуклый шрам, напоминающий след от удара молнии или, что более вероятно, от какого-то чудовищного крюка, пересекал всю его спину от левого плеча до правого бедра. Шрам был багрово-синюшным, рельефным и выглядел так, словно кто-то провел по плоти раскаленным крюком, безжалостно разрывая все мягкие ткани, а потом кое-как, на живую нитку, стянул края.