Знахарка императора дракона

Глава 9

— Проклятая человеческая ведьма! — кричит на меня Грег, бросаясь к Рэйдену.

— Я убью тебя! — разносится по комнате угроза Эда, пока он пытается наложить какое-то заклинание, чтобы успокоить их товарища.

И я уже сама едва не падаю на колени, полная страха и отчаяния. За себя. Свою жизнь. Жизнь целой деревни.

Но тут вдруг Рэйден перестает трястись, в его глазах прослеживается свет, будто он приходит в себя.

Неужели… отвар ему помог?

— Господин! — Рон вглядывается в его лицо, и у меня появляется надежда.

Рэйден медленно, с видимым усилием, опускает тело обратно на подушку. Его грудь вздымается тяжело, как после битвы, и черные прожилки яда отступают — неохотно, словно змеи, уползающие в норы. Кожа вокруг раны розовеет, лед магии Эда тает полностью, оставляя лишь слабый след серебристого сияния. Он дышит. Глубоко, ровно. Золотые глаза с вертикальными зрачками фокусируются на мне — не на соратниках, не на комнате, а именно на мне. В них нет ярости, только... что-то древнее, оценивающее, как будто он видит не женщину, а саму суть.

— Хватит орать, — хрипло шепчет он, не сводя с меня взгляда. И я тут же подрываюсь со своего места, и убегаю в кухню. Мне страшно. Страшно узнать, что он поправился или же, что окончательно умирает. Мне ни один из вариантов не нужен, если уж совсем честно.

Но я все равно прислушиваюсь к их разговору.

— Господин, как вы? — спрашивает Рон.

— Эта девка… мне зарезать ее? — предлагает Грег.

Вот же! У этого на уме только убийства. Хотя я ведь их предупредила, что ничего не умею. Что я — не бабушка. С чего с меня столько ответственности спрашивать?

— Не трогай её, — неожиданно говорит, нет, приказывает Рэйден. — Я чувствовал, как яд рвал жилы. А потом — тепло и ее кровь.

Я стою у кухонной стены, прижавшись к холодному камню. Сердце колотится так, что, кажется, слышно даже в соседней комнате. Её кровь. Он сказал это. Он почувствовал мою кровь в себе? Значит, отвар реально сработал. И я… отдала врагу народа часть своей жизни. Да уж… достижение.

— Господин, — осторожно вмешивается Рон, — это был ритуал. Старинный.

— Я удивлен, что он сработал, — влезает Эд. — Какая-то инородная магия.

— Не инородная, а древняя, — поправляет его Рэйден.

— Вы… слышали о ней? — уточняет Грег, которому тоже видимо интересно.

— Разве что… немного. Но сейчас не об этом. Рана… — он делает паузу, и из комнаты доносится шуршание. — Ее нужно обработать.

— Да, я… — суетится Эд, но Рэйден его перебивает.

— Позовите девчонку, а сами выйдете. Пусть она доведет до конца то, что начала.

Меня. Он хочет, чтобы я вернулась. Чтобы прикоснулась к нему снова. После всего. После яда, после ритуала, после того, как я отдала свою кровь этому... чудовищу.

Шорох шагов. Дверь в комнату скрипит, и я вижу, как трое драконов выходят. Рон проводит рукой по коротким, необычно стриженным тёмным волосам. Эд следует за ним, сверкая раздраженным взглядом. Грег замыкает их цепочку, наводя пальцы на меня, затем на себя и шепчет:

— Еще одна подозрительная выходка — убью.

— Иди, — кивает Рон, в сторону комнату.

Они покидают дом, тихо затворив за собой дверь. Интересно, это зачем? Могли бы просто посидеть на кухне. Мне так-то вообще не прельщает обрабатывать рану этому… дракону.

Но приходится кое-как заставить себя сделать шаг, потом другой. Рэйден лежит на кровати, приподнявшись на локте. Его рубашка расстегнута, рана на груди — теперь просто глубокий порез, без черных прожилок, но он прав — ее нужно обработать.

— Подойди, — говорит он тихо, но это не просьба. Это приказ.

— Возьму воды и чистое полотенце, подождите, — сглотнув, ныряю в кухню и возвращаюсь со всем необходимым. Сажусь на край кровати, выжимаю полотенце. А сама злюсь. На себя. Свою беспомощность. И на то, что этот дракон благодаря своей силе может помыкать слабыми.

— Ты можешь быть нежнее? — спрашивает он, когда я начинаю обрабатывать рану.

— Нет. — Срывается у меня, больно резко и раздраженно. Может, зря я это… Но теперь-то терять нечего. У меня сократилась жизнь, мне и умереть раньше времени не страшно.

Я давлю тряпкой сильнее, чем нужно. Кровь проступает ярче, а Рэйден шипит сквозь зубы, но не отстраняется. Его грудь поднимается и опускается медленно, будто он специально дышит глубже, чтобы показать, что боль ему не страшна.

— Ауч, — вырывается у него, но звучит будто насмешка над моими жалкими попытками, насолить дракону. Тому, кто только и умеет, что приставлять меч к горлу.

Я не отвечаю. Лишь надавливаю сильнее и продолжаю промывать раны. Снова и снова.

— Не переусердствуй, — язвительно подначивает Рэйден, и меня накрывает.

— Ты не понимаешь? — Шиплю я, не поднимая глаз. Не потому что боюсь его, а потому что не хочу смотреть. Этот дракон напоминание того, что мне не повезло. Притом серьезно так, хуже, чем с неудачным браком.