Знахарка императора дракона

8.2

Я лежу на полу, у самой печки, завернувшись в старое одеяло. Кровать занята Рэйденом, и я не смею даже приблизиться.

Рон сидит у окна, не спит. Эд стоит у стены, скрестив руки, и его красные глаза отражаются в тёмном стекле, как два уголька. Тишина такая, что слышно, как кровь стучит в висках.

Луна сменяет солнце, и я каким-то чудом не иначе, отключаюсь. На час, может больше, не знаю. Просыпаюсь от стука в дверь и тут же подрываюсь с пола. Драконы тоже не дремлют. Рон вытащил короткий клинок, а Эд распахнул руку, явно планируя создать очередной огненный шар.

— Стойте, — шепчу я. — Вы ведь… обещали!

— Тогда реши вопросы, — рычит тихо Эд. — И без глупостей.

Я киваю, сглотнув, и плетусь к дверям. Ноги дрожат, внутри все ходуном от волнения ходит. С трудом отворив замок, я выглядываю на крыльцо. А там девочка, та самая, сестра Томми.

Господи, нет! Она даже не представляет, какой опасности подвергает себя, явившись сюда.

— Добрый день, госпожа лекарь, — улыбается девчонка так тепло, что у меня сжимается грудь. Затем она протягивает мне корзинку, полную яблок. — Отец просил передать. Брату уже значительно лучше. Спасибо вам.

Она моргает, не понимая, почему я не спешу принять угощение.

— Папа сказал, что это вы помогли Томми. Он уже ходит по дому, важничает, правда! Вот, яблоки. Самые сладкие, с верхней ветки.

Я не дышу. За спиной — шорох. Эд делает шаг вперёд, его тень падает на порог. Рон тихо шипит:

— Закрой дверь. Сейчас же.

Но я не могу. Не могу оттолкнуть её. Не могу захлопнуть перед этим светлым лицом.

— Спасибо, милая, — выдавливаю я, принимая корзинку дрожащими руками. — А теперь… беги домой. Быстро. Не оглядывайся.

Она хмурится, явно не особо понимая, почему я так истерично намекаю уходить и, в целом, веду себя не добродушно.

— А вы не выйдете?

— Нет! — вырывается у меня слишком резко, заставив девочку вздрогнуть. — То есть… я занята. Очень. Иди, домой. Пожалуйста.

Она кивает, всё ещё не понимая, и делает шаг назад. Но вдруг ее взгляд скользит мимо меня — в глубину дома. И у меня в груди едва не образовывается пропасть. Нет! Только не это! Я быстро прикрываю дверь, в надежде, что она не увидела или же не поняла. Ребенок ведь.

— Всего хорошего, госпожа лекарь, — с улыбкой кивает девчонка, и наконец, убегает с крыльца.

Я захлопываю дверь, прислоняюсь к ней спиной, будто она — единственная преграда между миром и бездной. Сердце колотится так, что отдаётся в ушах.

— Она видела, — тихо шепчет Эд, правда без угрозы или злобы — только холодная констатация. — Это ребёнок. Дети болтают.

— Может и так, — дрожащим от волнения голосом отвечаю. — Но вы же драконы. Чего вам бояться какого-то ребенка? Тем более, она может подумать, что я принимаю кого-то больного. В конце концов, хвостов и чешуи она не видела.

— Резонно, — соглашается Рон, и атмосфера вмиг делается мягче. — Предлагаю не забивать голову ерундой. Эд, проверь, его… Рэйдена, наложи новое заклинание, если нужно. Впереди еще целый день.

Эд кивает, отводит взгляд от двери и подходит к кровати. Пальцы его скользят над грудью Рэйдена, оставляя в воздухе тонкую серебристую нить. Лёд магии усиливается, чёрные прожилки яда замирают, будто вмерзают в кристалл. Рэйден не шевелится, но дыхание становится чуть ровнее. Эд отходит, не глядя на меня.

Рон выхватывает из моих рук корзинку и ставит на стол, аккуратно, будто это не яблоки, а бомба. Оглядывает их, но не притрагивается, затем поворачивается ко мне.

— Ешь. Тебе понадобятся силы.

Я не двигаюсь, меня пробивает ледяным потом, от пережитого волнения.

— Я не голодна.

— Это не просьба, — сухо говорит он. — Это приказ.

***

Не знаю, как я доживаю до вечера. Это тяжело. Я вся на нервах, и постоянно боюсь, что люди увидят посторонних в моем доме. Боюсь, что если к нам нагрянут гвардейцы, всей деревне конец. Драконы не будут церемониться. Сожгут все под чистую.

К ночи, когда поселение затихает, возвращается Грег. Он появляется неслышно, словно призрак. На нем темный плащ, скрывающий лицо, в руках сверток с травами, выражение лица так и кричит, что его хозяин не в духе.

— Надеюсь, это поднимет господина, иначе я тебя отправлю на эту гору в места жертвоприношения, — бурчит он, усаживаясь на стул. Хватает яблоко из корзины, и громко хрумкает им, явно наслаждаясь вкусом.

— Преступай, — подталкивает меня Рон, чтобы я начинала готовить отвар.

Я встаю. Ноги деревянные. В руках у меня уже котелок, маленький, чугунный, бабушкин. Я ставлю его на печь, подбрасываю дров, и пламя оживает, лижет железо, будто голодное.

Травы из свёртка Грега пахнут странно: горькие, сладкие, с привкусом металла и чего-то древнего, будто сама гора отдала их неохотно. Я перебираю листья, корни, цветы, что светятся слабым зеленоватым сиянием в полумраке.

Чтобы ничего не перепутать, я кладу рядом бабушкину книгу и внимательно изучаю последовательность. Нельзя ошибиться. Некоторые из трав нужно варить в обычном виде, затем просто выкинуть, а некоторые, растереть и положить уже тертыми. И если с первым проблем особо нет, я спокойно опускаю их в кипящую воду, то, чтобы растолочь, мне приходится приложить неимоверные усилия.