Знахарка императора дракона

Глава 12

Кажется, даже ночной ветер замер, испугавшись слов Рэйдена.

Я и сама застываю в его объятиях, оцепеневшая, парализованная. Разум отказывается воспринимать услышанное, разбиваясь о ледяную стену реальности, которую он только что возвел между нами.

— Поставь меня на землю, — требую, хриплым голосом. Я упираюсь ладонями в его грудь — горячую, будто внутри нее бьется не сердце, а полыхает факел. И от одного прикосновения этого наглеца, меня перетряхивает. Ненавижу его! Ненавижу их всех! Да как он вообще смеет на руки меня брать и петь сладкие речи?

Однако Рэйден не реагирует, продолжая идти сквозь ночной лес с невозмутимым спокойствием. Несет меня, словно я божество какое-то, которое он не может потерять. Лицо его — непроницаемая маска, ни один мускул не дрогнет, словно пару минут назад ничего не произошло. Словно он не убил двух наемников, и не обозвал меня своей собственностью.

— Эй, я с тобой разговариваю! — повторяю я, вкладывая в слова всю остаточную твердость и снова упираясь ладонью в плечо, где под тонкой тканью рубашки прощупывается стальная мускулатура.

Дракон лишь скользит по мне косым взглядом, одна его бровь изогнута в едва уловимой насмешке.

— Я сама дойду, — настаиваю я, хотя ноги все еще предательски дрожат.

— Нет, — отвечает он, и в этом одном слове сквозит непререкаемая уверенность в том, что его восприятие реальности единственно верное. — Не дойдешь.

— Позволь мне самой решать, что я могу, а что нет!

— Не позволю.

От его бесстрастного тона у меня перехватывает дыхание. Это даже не спор. Декларация какая-то.

— Ты не можешь мне указывать, что делать. Я не вещь! — вырывается у меня с отчаянием. — И уж точно не твоя!

— Ошибаешься во всех утверждениях, маленькая ведьма, — лениво бросает он, не замедля шага. Лесная чаща расступается перед ним, ветви сами отклоняются, чтобы не коснуться его. — На текущий момент ты — моя собственность.

Слово «моя», произнесенное во второй раз, обжигает сильнее ледяного ветра. Я стискиваю зубы до боли, сдерживая рык бессильной ярости.

Пейзаж за его спиной медленно плывет: влажные, темные своды леса сменяются серебристым от лунного света полем, а на горизонте уже проступают темные, приземистые крыши деревни. Единственное, что обладает в этом мире жутковатой, пульсирующей реальностью — это руки Рэйдена. Они слишком ощутимо теплые, и это невыносимо действует на нервы.

Меня, кроме Жана, никто и никогда не смел так держать! Даже на придворных балах, где этикет допускал легкие прикосновения, всегда сохранялась дистанция, некая воздушная прослойка условностей.

Впрочем, разве драконам писан какой-либо этикет? Их законы куда проще и страшнее.

— Я абсолютно не понимаю, о чем ты, — говорю я уже тише, почти выдыхая слова. Сил на гнев больше нет, их вытеснила усталость. — Но мой дом уже близко. Я справлюсь сама. Правда.

И тут происходит неожиданное. Мы как раз достигаем калитки и… его руки всё-таки разжимаются.

Я чувствую, как земля уходит из-под ног в прямом смысле, и поспешно хватаюсь за шершавый, прохладный косяк, чтобы удержать равновесие. Ноги, онемевшие от странной позы и пережитого шока, предательски подкашиваются.

Вдоль забора тянется знакомая полоска шиповника. Его запах, терпкий и сладкий, смешивается с запахом сырой земли и… чем-то еще. Чем-то чужим. Легким, едва уловимым запахом озона и пепла. Не того пепла, что остается в очаге после дров, а иного, драконьего, неосязаемого, но въедающегося в саму кожу.

— Не смотри так, — бормочу я, отводя взгляд и с трудом поднимаясь по короткой лестнице. Ноги едва слушаются, ещё и плохо заживный ушиб напоминает о себе. — Я не упаду.

— Не упадешь, конечно, — спокойно, без тени сомнения, парирует он. — Я этого не допущу.

К щекам от его слов приливает жар. Да что он… Прежде чем я успеваю осознать сказанное и сделать шаг к двери, его пальцы легким, но неотвратимым движением снова обхватывают мой локоть, подстраховывая.

На мгновение его прикосновение кажется уже не грубым захватом, а… странной опорой. Но я тут же отгоняю эту мысль. Это не забота, а контроль.

Ну не может же быть такого, чтобы дракон вдруг изменил свое отношение к простой презренной человеческой знахарке! Или может?

Додумать не успеваю. Дверь хижины с силой распахивается изнутри, стоит мне только к ней прикоснуться. На пороге, заполняя собой весь проем, стоит Грег. Его поза напряжена, лицо искажено готовностью к бою.

— Что случилось? Мы услышали... — его взгляд пронзает меня, полный ненависти и подозрения. — Она что, натворила чего?

Очередное оскорбление я пропускаю мимо ушей, поскольку меня начинает беспокоить нечто другое. Кое-что куда более важное!

— Что вы... Что вы наделали?!

Половину моей скромной обители... перевернули вверх дном. Посуда с полок сметена на пол, матрас взрезан, а из него торчит желтая солома. Бабушкины книги, ее священные записи, разбросаны повсюду, на некоторых остались следы грязных сапог. Этажерка повалена на бок.

У меня перехватывает дыхание. Сердце замирает, а потом начинает биться с такой силой, что звенит в ушах. Это не просто беспорядок. Это... надругательство какое-то, не иначе!