Знахарка императора дракона

Глава 13

Просыпаюсь тяжело, будто всю ночь не спала. Открываю глаза, и осознание бьет не хлеще молота по голове: золотой огонь, расправа в лесу, рука Рэйдена на моём локте и его слова, вбитые в сознание: «Ты принадлежишь мне».

Сердце моментально заводится, словно волчок, ведь мне так никто и ничего не объяснил. Включая, неожиданную заботу со стороны врага. В нее, кстати, вошла и моя собственная комната. Они любезно расположились на кухне или чем вообще ночью занимаются драконы? Может, они и не спят? С другой стороны, какая мне разница?

Я осторожно опускаю ноги на прохладный пол, но что удивительно, боли не ощущаю. Будто того падения в лесу и не было. Это странно. Насколько я помню, подобные травмы так быстро не заживают. Ко всему прочему, я ведь не успела смешать мазь по бабушкиному рецепту и наложить повязку из-за прихода незваных гостей.

Просто повезло.

Однако внутри почему-то все равно селится беспокойство.

Что, впрочем, неудивительно, учитывая мои обстоятельства.

А потом я замечаю то, что вводит меня в очередной легкий шок. Беспорядка, учинённого накануне, будто и не было. Пол чист, книги аккуратно сложены в стопки, даже сломанные детали стеллажей стоят рядком в стороне, будто их вот-вот приведут в прежний вид. Кто-то прошелся с уборкой здесь, только когда, непонятно.

Когда я на цыпочках выхожу из комнаты, где-то внутри надеясь, что драконы все-таки ушли, то так и замираю в проеме. Увы, никто не ушел, как бы сильно я этого не хотела.

За столом, в луче бледного дневного света, сидит Эд, при том с такой небрежной грацией, будто это трон в его чертогах, а не простой деревянный стул. Длинные пальцы медленно перелистывают страницу одной из бабушкиных записных книг.

Заметив меня, Эд тут же отрывает взгляд от книги, и переводит его на меня.

— Проснулась, — спустя долгую паузу выдает он. — Я уже начал полагать, что вчерашний испуг вогнал тебя в летаргию. Или у смертных женщин принято отлёживаться до полудня, пока другие несут бремя их выживания?

— А у драконов принято творить бесчинства без особой на то причины? — парирую, подходя к ковшику с водой, чтобы умыться. — Или отсутствие манер вам компенсируется за счет непомерного высокомерия?

Эд окидывает меня таким ледяным взглядом, что мне делается по себе.

— Вижу, что-то ты осмелела с нашей первой встречи, — он слегка наклоняет голову. — Если тебе не хватает общества Грега, он снаружи.

— И что он там делает? — невольно подавляя внутреннее желание спросить и про остальных, в большей степени даже о Рэйдене, интересуюсь хмуро.

Эд фыркает с презрением, но на этот раз оно адресовано не в мою сторону.

— Занимается тем, для чего у него, в отличие от некоторых, есть мозг. Ищет.

— Ищет? Что ищет? — загоревшись, что тема как-то сама перешла к необходимой мне, задаю вопрос я. — Что вы все тут ищете? И почему ваш... господин, — слово обжигает язык, — так внезапно озаботился моей безопасностью?

Эд закрывает книгу и хлопком кладет на стол.

— Ты действительно наивно полагаешь, — говорит он с притворной мягкостью, в которой яда больше, чем в целой поляне болиголова. — Что я стану тратить время на объяснения перед презренной человечишкой? Твоя роль — сидеть тихо и не мешать. Всё, что тебе положено знать, ты узнаешь. Если сочтут нужным.

Он смотрит на меня так, словно я — случайная соринка на идеально отполированном стекле его существования. Спорить бесполезно. Он просто раздавит меня, не заметив.

Ну и ладно, больно надо с ним общаться. Я так-то умыться пришла, заодно и поесть что-то, желудок уже ноет. Однако же… Воды в чаше почему-то нет. Придется идти к колодцу, который находится на заднем дворе.

Подхожу к двери, наскоро заплетая волосы в косу, тяну за ручку, делаю шаг и с размаху врезаюсь во что-то твёрдое, влажное и невероятно горячее.

— Ой!

Я отскакиваю, потирая ушибленный лоб. Передо мной, заполняя весь дверной проём, стоит Рэйден. Его тёмная рубашка насквозь мокрая, ткань прилипла к телу, откровенно обрисовывая каждый рельеф могучего торса. Влага струится с его тёмных волос на высокий лоб, катится по вискам. Он дышит ровно и глубоко, и от него исходит головокружительный аромат свежести и чего-то чисто мужского. Я аж невольно смущаюсь.

Он не двигается. Просто стоит, загородив собой весь проход, и смотрит на меня своими золотыми глазами.

— Еще немного и ты прожжешь во мне дыру, — спокойно парирует он, намекнув, что я слишком долго пялюсь. Господи… как же неловко.

— Ты… — я быстро ищу любую отговорку. — Что, ходил к речке? — выдыхаю, стараясь скрыть смятение. — Хочешь, чтобы вся деревня узнала, что среди них чужаки?

— Меня абсолютно не беспокоит ни деревня, ни ее жители.

— А меня беспокоит! Они… они могут узнать! — завожусь я. И откуда в нем столько этого… безразличия? Ведет себя так, словно какая-то высшая знать.

— Это их проблемы, если они хотят спокойно жить дальше, пусть выпьют яд и станут слепыми.

— Это мои проблемы! Ведь если они узнают, то меня сожгут за госизмену! — шиплю змеей я. Даже произносить вслух такое страшно, не говоря о реальности подобного. Меня реально могут убить.