Знахарка императора дракона

Глава 17

Я стою посреди комнаты, и мир вокруг качается, словно палуба корабля в шторм. Руки холодеют, пальцы сжимаются в кулаки, чтобы хоть как-то удержать равновесие. Рэйден смотрит на меня сверху вниз, его золотые глаза — как два раскаленных клинка, готовых разрезать любую мою попытку сопротивлния. Он не шутит. Ни единой клеточкой своего тела не шутит. И это пугает до тошноты, потому что я знаю: для дракона моя воля — пустой звук, бумажный листок на ветру.

— Зачем? — повторяю я, не могу отступить. — Оставьте меня здесь. — Чуть помедлив добавляю. — Пожалуйста. Ну… ты же хороший человек.

Рэйден поднимает руку и вдруг костяшками пальцев дотрагивается до моего лба.

— Маленькая ведьбма, — хитро смотрит он. — Ты не заболела? Я и хороший человек в одном предложении звучит странно. Забыла, что вы, людишки, нас, драконов, ненавидите?

Не забыла, конечно. Но меня уже было не остановить.

Ну а что делать? На войне все средства хороши.

— Так то – драконы, а то – ты. Тем более… — я свожу руки в замок, часто хлопая ресницами. — Ты только что сделал доброе дело, может… сделаешь еще одно?

— Рэйден, — вмешивается в наш разговор вдруг Рон. — Я могу остаться с ней здесь. Чтобы она не была для нас обузой.

— Действительно, — подхватываю я. — Зачем тебе обуза?

— Ну почему сразу обуза? А кто будет петь в уши сладкие речи нашим врагам? Ты, — он тычет в мой лоб пальцем. — Отлично владеешь этим навыком.

— У меня… ужасные навыки.

— Тогда у тебя есть время до вечера, чтобы их отточить, — парирует он очередную мою попытку.

— Да чтоб тебя… — раздраженно шепчу я, опустив плечи.

И только через пару секунд до мня доходит, что я произнесла это слишком громко. Теперь Рэйден хмурится, его брови сходятся в твердую линию, и я уже думаю, что сейчас-то дракон отыграется за мой распутный язык, но в глазах мелькает что-то новое — не ярость, а раздражение. Словно он устал со мной бороться.

— Ты идешь со мной, — повторяет он, и в этом нет места для споров. — Книга требует твоей крови.

— Что? Моей… крови? — поражаюсь я. И сразу руки за спину завожу, ведь на такие трюки мы не договаривались.

— Об остальном узнаешь на месте.

— Но…

— Никаких “но”, — рычит он, отрезая. И так холодно у него это выходит, так равнодушно.

Я отступаю, упираюсь спиной в стену. Кровь? Господи, да что им от меня нужно? Почему мы не можем закончить на этом месте? В конце концов, я — не артефакт, не вещь, которую можно тащить за собой! Я человек со своим правом голоса. Ну… хотя бы небольшим правом.

— Нет, — говорю я тверже, в последний раз пытаясь, сопротивляться. — Я не пойду. Вы... вы враги моего народа. Если меня увидят с вами, меня сожгут как предательницу. А если нет... я потеряю все. Ради чего? Чтобы вы использовали меня и выбросили, как использовали мою кровь?

Грег фыркает из угла, где он все еще сидит, достав откуда-то очередно яблоко и уже жуя его остатки. Господи, да где он их только берет?

Эд у окна бросает на меня ледяной взгляд, но молчит. Рон перебирает страницы книги, не вмешиваясь, но я чувствую его поддержку — или это просто иллюзия? Рэйден же медленно выдыхает, и его лицо становится строгим.

— Если ты не прекратишь нытье, я сожгу деревню, — вдруг выдает буднично он, затем еще руку раскрывает, и в ней вспыхивает пламя.

— Стоп! — торможу его. — Почему каждый раз все сводится к… вот этому?

— Потому что ты должна меня слушаться.

— А ты не должен брать все силой.

— Может, я ее просто съем? — влезает Грег, видимо не выдержав наших перепалок.

— Яблоки ешь, — шумно вздыхает Рэйден. — Они полезнее маленьких, глупых ведьм.

— Ты… — сжимаю кулаки.

— Собирайся в путь, — командует он. И мне ничего не остается, кроме как склонить голову во второй раз. Вот же… безумие какое-то. Сплошная несправедливость.

***

Ночь тянется бесконечно. Я не сплю, хожу по комнате, собираю вещи в потрепанный узелок — пару платьев, бабушкину книгу, немного трав. Сердце ноет, слезы жгут глаза, но я не позволяю им упасть. Не перед драконами. Утром, когда рассвет красит небо в бледно-розовый, Рэйден стучит в дверь.

— Пора, — сообщает он, и в его голосе нет ни жалости, ни сомнения.

Мы выходим из хижины последними. Грег и Эд уже ждут у опушки леса, их силуэты сливаются с тенями. Рон кивает мне, помогая забросить узелок на плечо. Я оглядываюсь на дом — последний раз. Дверь скрипит, как прощание, и мы уходим.

— Сколько дней нам идти? Без лошадей это будет тяжело, — уныло вздыхаю я.

— Не переживай, — подбадривает Рон. — Эд создаст магический переход, и мы окажемся там, где нужно, сразу же.

И в самом деле, когда мы приходим на лесную опушку, к поляне, Эд поднимает руку: серебристая магия стелется от его пальцев, разрезая невидимую завесу. Воздух трещит, и перед нами открывается разрыв — мерцающий портал, за которым маячит гора. Высокая, зубчатая, как спина спящего дракона.