Знахарка императора дракона

17.2

Земля под ногами вздыбливается, будто живое существо, разбуженное от тысячелетнего сна. Камни скрежещут, трутся друг о друга, поднимаясь стеной, и я едва успеваю вцепиться в Рэйдена, иначе меня бы просто снесло вниз, туда, где только что появилась огромная яма.

— Держись, Кэтрин, — вдруг командует Рэйден, затем обхватывает меня за талию, прижимая так крепко, что я чувствую, как бьётся его сердце — быстро, почти по-человечески. И вроде сейчас нет времени об этом думать, но я ловлю себя на том, что и мое сердце забавно стучит. Слишком быстро. Слишком смущенно.

Грег рычит, его тело уже окутывает золотистое пламя, но земля не боится огня. Она бьёт снизу, мощным толчком, и он летит в сторону, едва успевая вцепиться в выступ скалы. Рон и Эд тоже отступают — земля рвёт тропу на куски, будто кто-то невидимый разрывает ткань.

— Это не просто тряска! — кричит Эд, его серебристая магия вьётся вокруг ног, пытаясь заморозить камень, но лёд трескается, словно стекло. — Она проверяет нас!

Я вижу, как из расщелин вырываются корни — чёрные, толстые, будто жилы самой горы. Они хватают Грега за лодыжку, тянут вниз. Он ревет, пламя вспыхивает ярче, но корни только плотнее обвивают его.

— Рэйден! — кричу я, потому что чувствую: ещё секунда — и он тоже сорвётся.

Он не отвечает. Его глаза — два раскалённых солнца. Затем он поднимает свободную руку, и воздух вокруг нас тяжелеет, будто само небо давит. Золотые нити магии вырываются из его ладони, впиваются в землю, и я слышу, как что-то глубоко внизу вздыхает — тяжело, обиженно.

Земля замирает. Корни резко отпускают Грега. Трещины медленно затягиваются, словно раны на живой плоти. Камни укладываются обратно, тропа становится ровной, но теперь она светится — тёплым, янтарным светом, будто признаёт победителя.

— Очешуеть, — выдыхает Грег, почесывая затылок. — Это было жестко. Откуда здесь столько магии?

— Сама гора, — отвечает Рэйден. — Это и есть источник магии.

— Как такое вообще возможно? — поражается Эд, оглядываясь.

— Не все в нашем мире можно понять головой, — скептично поясняет Рэйден.

— Однако первое испытание пройдено, — выдыхает Рон, отряхивая пыль с плаща. — Значит, дальше будет легче.

Рэйден всё ещё держит меня. Его грудь тяжело вздымается. Неужели он переживает? Обо мне? Или о своих драконах? А может… о книге? Ох, сколько загадок. Мало того, что я не подписывалась, чтобы участвовать в происходящем, так это еще и жизни меня лишить может.

— Идемте, — предлагает Эд. — Нужно двигаться дальше.

И мы переходим на быстрый шаг. Пробираемся сквозь высокие ели, пышные ветви, по густым тропинкам. Парни идут впереди, а я телепаюсь позади, потому что еле поспеваю за ними. Ко всему прочему — такая физическая нагрузка для меня в новинку. Они-то, вон, какие высокие, мне с моим ростом в их темпе передвигаться тяжело.

— Кэтрин, — то и дело, вспоминает обо мне Рэйден. — Не отставай.

— Я бы не отставала, если бы вы шли медленнее.

— Позже отдохнешь, — лишь сухо отрезает он.

И я уже хочу ему буркнуть что-то, как вдруг врезаюсь в спину Грегу. Он тут же поворачивается, окидывает меня раздраженным взглядом, уперев руки в бока.

— Ты…

— Второе испытание, — сообщает Рэйден, и все в моменте напрягаются, больше нет дела до наших личных неприязней.

Ветер рождается ниоткуда. Сначала лёгкий, почти ласковый. Потом — резкий как пощёчина. Он воет, врывается в уши, рвёт волосы, сбивает с ног. Грег снова ругается, Эд вскидывает ладони, создавая серебряный купол, но ветер пробивает его насквозь, будто это бумага.

— Это не просто ветер! — кричит Рон. — Это ветреные клинки!

И в самом деле, если присмотреться, то можно увидеть, что ветер соединяется в потоке в маленькие, едва уловимые, острые иглы. И если с землей было проще, то с иглами, которые могут пронзить плоть, катастрофа. Я подхватываю палку, пытаюсь отмахиваться от них, с помощью нее, да только толку мало. Тут бы щит, притом с меня ростом, пригодился бы. И то не факт, что помог бы. В магии я мало что понимаю.

Поток становится сильнее, я бегу к дереву, прячусь за ним, но ветер его обходит, словно видит препятствие, цель — меня. Да что ж такое… И когда я уже думаю, что умру, Рэйден загораживает меня собой, крепко прижимая к своей груди. Иглы режут ему одежду, кожу, оставляют кровавые полосы на руках.

— Не дыши! — рычит он мне в ухо.

Я и не дышу. Я просто вцепляюсь в него, потому что если отпущу — улечу. Ветер поднимает меня вверх, как пёрышко, но Рэйден держит. Держит так, будто я — единственное, что у него осталось в этом мире.

Он делает шаг вперёд. Ещё один. Ветер бьёт в лицо, рвёт кожу, но он идёт. Его пламя вспыхивает — не золотое, как обычно, а белое, ослепительное.

— Ты… не пройдёшь… — шепчет чей-то голос или голоса, я толком не пойму. Звуки звучат отовсюду. Их так много и они такие разные, как звон колоколов.

— Я уже прошёл, — отвечает Рэйден. И пламя его, словно одяело, резко накрывает поляну, а затем расползается вдоль всего леса. Ветер вздыхает. И… неожиданно уходит. Так же внезапно, как пришёл.