Знахарка императора дракона

Глава 21

Сначала мне кажется, что я падаю — по крайней мере, именно такое ощущение. Ветер хлещет в лицо, и мне приходится то и дело прикрываться руками. Тело подбрасывает и вертит в разные стороны, а вокруг кромешная темнота. Неужели я умерла и оказалась где-то между мирами? Хотя… в последнее время не приходится удивляться ничему.

А потом чья-то рука хватает меня за запястье. Горячие пальцы крепко сжимают, словно тянут обратно, не дают окончательно рухнуть в пропасть. Я ищу глазами того, кто это может быть, и рядом со мной материализуется силуэт Рэйдена.

Раз — и всё резко приобретает цвет. Вокруг сначала появляются мутные очертания, затем они превращаются в чёткую картину.

— Что… — шепчу я себе под нос, оглядывая комнату. Это точно комната.

Только не та, что была в домике на плато. Совсем другая.

На стенах висят дорогие картины, расшитые золотыми нитями. Роскошная кровать, ковры, даже чайный сервиз на столике выглядит дорого-богато. Ощущение, будто я в покоях какой-то высокопоставленной особы.

Потом мой взгляд падает на мальчишку. Как я сразу его не заметила? Ему на вид лет десять, он худенький, щуплый, но взгляд дерзкий, полный ярости.

— Рэйден! — раздаётся за спиной мужской голос.

Я вздрагиваю и смотрю на Рэйдена перед собой, только взрослого. Он напрягается, по скулам бегают желваки. Его красивое лицо омрачает тень злости. Ресницы не дрогнут, только губы сжимаются в тонкую линию. И я понимаю: то, что мы видим — его воспоминания. Прошлое, куда нас забросил, видимо, Владыка или его магия.

Тем временем в комнату входит мужчина. Огромный, широкоплечий, с лицом, высеченным из гранита, и глазами чёрными как ночь. В руках — плеть, пропитанная магией; она шипит и извивается, будто живая змея.

— Слабость — это смерть! — ревёт он, голос гремит, отражаясь от стен эхом. — Ты забыл, чей ты сын? Ты должен быть сильнее всех! А ты? Спасаешь какого-то раба? Плачешь от боли? Как ты собрался выживать в мире интриг с таким характером?

Маленький Рэйден стоит на коленях, спина в кровавых полосах, кулачки сжаты. Он не плачет — только смотрит вверх, стиснув зубы до хруста. Отец бьёт снова: плеть рассекает воздух, врезается в кожу, мальчик дёргается, но не кричит. Кровь капает на пол и тут же испаряется от магии.

У меня от этой картины сжимается сердце. Хочется кинуться вперёд, заслонить Рэйдена собой, крикнуть, чтобы этот зверь прекратил. И я действительно дёргаюсь, срываюсь с места, встаю перед мальчишкой — но плеть проходит сквозь меня. Я здесь призрак. Меня не видно и не слышно. Я ничего не могу сделать.

— Встань! — рычит мужчина. — Покажи силу! Или сгинешь как слабак!

Рэйден-мальчик поднимается. Шатается, но всё равно выпрямляется. Его маленькие кулаки вспыхивают пламенем — слабым, дрожащим, но настоящим. Мужчина усмехается, в глазах — одно презрение.

Я смотрю, не в силах отвести взгляд. Неужели это настоящее воспоминание? Не иллюзия из книги? Нет, я почему-то уверена: всё по-настоящему. Я чувствую боль мальчика, как свою собственную, его ярость жжёт меня изнутри. Этот человек учит его быть сильным: каждый день — бои, магия, уроки боль.

Картинки начинают сменяться так быстро, что я только успеваю открывать рот. Вот за непослушание Рэйдена морят голодом. Вот его бросают в темницу, и отец лично захлопывает решётку. И каждый раз одна и та же фраза:

— Ты должен быть сильным.

А потом наступает, видимо, кульминация — момент, когда душа мальчишки окончательно ломается. Я вижу его учителя. Старого дракона с седыми волосами и добрыми глазами — единственного, кто учил Рэйдена не только убивать, но и читать книги, познавать древние знания. В воспоминаниях они много разговаривают, смеются, старик учит мальчика складывать журавликов из бумаги. И в эти редкие минуты в глазах Рэйдена горит невероятный свет.

Но однажды отец врывается в их маленький мир.

— Ты тратишь время на ерунду?! — ревёт он. — Это слабость! Так ты ничему не научишься. Не хочешь по-хорошему — будет по-плохому.

Он снова замахивается плетью, но учитель встаёт между ними.

— Прошу вас, мой господин, не надо. Он же ещё ребёнок.

— Ребёнка надо учить ещё в утробе, — отрезает отец.

Он вытягивает руку, и из ладони вырывается чёрное, пожирающее пламя. Сгусток магии летит прямо в старика. Тот мгновенно сгибается пополам, изо рта хлещет кровь. Маленький Рэйден бросается к учителю, но отец отшвыривает его в сторону.

— Видишь? Когда ты слаб — не можешь защитить даже тех, кто тебе дорог.

Мальчик стоит над трупом. Кулаки дрожат, слёзы жгут глаза, но он не плачет. Только смотрит на отца — смесью ненависти и страха. И мне кажется, что именно в этот миг в сердце Рэйдена что-то безвозвратно меняется. Он даёт себе обещание и его душа покрывается коркой льда.

Иллюзия дрожит и растворяется. Мы снова на плато. Рука Рэйдена всё ещё сжимает мою, но пальцы побелели от напряжения. Лицо искажено, глаза — сплошное пламя.

— Что это было?.. — шепчу я, потрясённая до глубины души. Его прошлое — одна огромная рана. И если всё это правда, то странно было бы ждать от него нежности, заботы, открытости. Их у него просто отняли.

— Всего лишь глупость, — сухо отвечает Рэйден, наконец приходя в себя.

— Или твои… воспоминания?

— Тебе не всё равно? — его взгляд задерживается на мне лишь на секунду, но мне хватает, чтобы почувствовать, как сильно он напряжён и как отчаянно не хочет даже думать об этих обрывках прошлого.

И я, неожиданно для себя самой, проникаюсь к нему жалостью и чем-то большим. Сердце сжимается до боли. По-женски хочется погладить его по голове, обнять и сказать, что быть слабым — это нормально. По крайней мере, рядом со мной ему не нужно притворяться всевышним. А ещё я вдруг понимаю: он спас меня не из чувства долга, а потому что я ему действительно небезразлична. И это чувство одновременно притягивает и пугает меня.

Он резко размыкает пальцы. Яркое пламя вырывается вперёд, разбивает остатки иллюзии — те рассыпаются осколками зеркала.