Знахарка императора дракона

Глава 22

Я вхожу в домик, ноги подкашиваются, сажусь на кровать. Рэйден ушел к Владыке Теней, его шаги затихают за порогом, оставляя меня наедине с вихрем мыслей. Воспоминания его детства обжигают, словно пламя: отец, плеть, смерть учителя. Теперь ясно — Рэйден не монстр, просто сломанный. Не умеет доверять, любить не умеет делать это открыто. И защищает, как может — по-своему, силой.

После того, что я узнала о нем, мое отношение в корне поменялось. Я больше не вижу в нем дракона-убийцу, врага, опасность. Сейчас он просто Рэйден, и у меня болит сердце, от увиденного, и безумно хочется пойти к нему поговорить, обнять. Как принято у нас — людей. Но как к нему подступиться? С чего начать? Я не уверена, что Рэйден сможет принять мою заботу. И нет, не потому что он не захочет, просто опять же, для него такой мой жест может показаться чем-то другим. Ведь Рэйден закрыт, как настоящая мощная крепость, мост в которую никогда не опускался.

Поднимаюсь, измеряю шагами комнату, грызу ноготь на большем пальцем. И вдруг меня посещает идея — еда. Лучший путь к сердцу человека — через его желудок. Тем более здесь и кухня есть, и, судя по полкам, всякий запас продуктов.

Открываю ящики, роюсь, нахожу яблоки, муку, даже яйца и всякие травы. Ого, тут и ромашка есть, что мне весьма на руку. Решаю заварить чай. Руки дрожат, но я заставляю себя двигаться плавно, спокойно: растираю листья в ступке бабушкиным способом, медленно, кругами, чтобы эфиры вышли. Заливаю кипятком, добавляю мед из горшочка на полке. Аромат разливается, теплый, домашний.

И пока чай настаивается, перехожу к другой части плана. Беру муку, яйца, яблоки — будет шарлотка. Почему бы нет. Замешиваю тесто, а потом все это добро ставлю в печку и принимаюсь ждать. Пирог пропекается, становится золотистым цветом, аромат яблок заполняет домик.

Наконец, вынимаю — румяный, пышный, красивый. Наливаю чай в кружки, режу шарлотку. Пожалуй, лучшего шанса для душевного разговоров и не сыскать. Тем более, как любила говорить бабуля, сладкое отличный ключик для сближения. Особенно если с душой сделано, а я вложила если не всю душу, то частичку точно.

Открываю дверь домика, держа в руках поднос с выпечкой, Рэйден стоит у края плато, спиной ко мне, ветер треплет волосы. Тени шепчут вокруг Владыки, книга парит в вихре дыма. Он не оборачивается, но словно чувствует, что я вышла и вмиг напрягается.

— Рэйден, — зову его. — Ты… ты скоро вернешься?

Он поворачивается медленно. Лицо все еще хмурое, глаза — золотые озера, но в них нет прежней ярости. Заметив поднос, он явно удивляется, словно ничего подобного точно не ожидал. Затем подходит ко мне.

— Что это? — показывает он пальцем на поднос.

— Я… захотелось вкусного. А одной как-то не очень пить чай, ты… — смущенно шепчу. — Может, составишь мне компанию?

— Ты уверена, что тебе нужна моя компания?

— А ты уверен, что не хочешь попробовать? Я неплохо готовлю, — улыбнувшись, я поднимаю поднос выше, чтобы аромат проник в самые легкие Рэйдена и он точно не смог отказаться.

Вместо ответа, он кивает и проходит в дом, я следом. Мы садимся за стол, я быстренько наливаю чай, накладываю кусок пирога на тарелку и жду, пока Рэйден откусит. Он пробует, но ощущение, что делает это медленнее обычного, будто смакует, впитывает новые ощущения.

— Ну… как? — интересуюсь я.

Глаза его прищурены, но не от злости, скорее от удивления. Потом он отпивает чай, и я вижу, как напряжение в его плечах чуть-чуть отпускает.

— Вкусно, — произносит он, наконец, так просто и тихо, что я чуть не роняю кружку.

Быть не может, Рэйден сказал «вкусно». Не «съедобно», не «нормально», а именно вкусно. И это звучит так искренне, что у меня внутри всё переворачивается и сжимается в комок. Ведь Жан давно не хвалил мою еду, для него это стало обыденностью, а потом у нас появилась кухарка.

— Давно… я ни для кого не готовила, — признаюсь глядя в свою кружку. — С тех пор, как… ну… как осталась одна. Когда выходила замуж… думала, буду печь пироги для мужа, для детей когда-нибудь. А потом… — я пожимаю плечами, будто это мелочь, хотя горло сжимается. — Потом всё кончилось.

Рэйден молчит, но я чувствую, что он слушает. По-настоящему. Словно моя история ему также важна.

— Я была замужем, — продолжаю я тише, и понимаю, что этим делаю шаг навстречу к Рэйдену. Его прошлое открылось мне, самое время, и мне открыть часть себя. — Жан, мой бывший муж, по юности обещал любовь до гроба, а потом оказалось, что я ему нужна была только для того, чтобы… постель греть. А когда подвернулась другая, более выгодная партия… он просто выгнал меня на улицу.

Я сглатываю ком в горле. Нужно замолчать, но я так долго хранила эту обиду в себе, что остановиться сложно.

— А потом ещё и мать сказала, что я дура. Надо было простить измену, бороться за свое счастье, а не гордость показывает.

Тишина. Только очаг потрескивает. Рэйден ставит кружку на стол. Медленно, аккуратно.

— Ты была замужем? — явно удивляется он.

Я киваю, не поднимая глаз.

— Да. Глупая была. Думала, любовь это когда тебе обещают весь мир, но не когда забирают даже крошечный кусочек.

Он молчит ещё секунду, потом произносит, почти сквозь зубы: