Знахарка из Зелёной Волши

19.1

Перед глазами вставали высокие деревья, горы, океаны. Картины сменялись будто узоры в калейдоскопе, но я уже ничего не могла с этим поделать.

Передо мной возникали образы знакомых фигур, которых я знала и не узнавала одновременно.

Так в одном из видений я увидела девушку с толстой рыжей косой и колдовскими зелёными глазами. Она заботливо раскладывала сухие растения, соединяла их в пучки и аккуратно подвязывала нитками.

Ягу было сложно не узнать, хоть мне и казалось, что что-то в этом её образе отличалось от привычного мне вида.

Радмила стояла у невысокого деревянного стола в какой-то избушке. Яркий сарафан и рубаха были испачканы пятнами.

Скрипнула дверь, отвлекая призрачную меня и Раду от её важного занятия.

В проёме стоял мужчина. Очень красивый. Короткие золотистые волосы, голубые глаза, узкое лицо с такими знакомыми хищными чертами…

Секунда, и юная ведьма бросается на шею гостю. И если страстные объятия зародили сомнения, то вот пылкий поцелуй этих двоих окончательно подтвердил мои подозрения.

Я знала, кто стоит передо мной. Борислав. Возлюбленный Яги. Старший брат Горыныча.

Там в картинах прошлого продолжали наслаждаться поцелуем, пока чьё-то негромкое покашливание не заставило их оторваться друг от друга и посмотреть в сторону распахнутой двери.

Я тоже взглянула, и уже моё сердце сделало кульбит.

Мужчина, прервавший влюбленных, был молод. У него ещё не было серьезного взгляда, в котором сквозил опыт прожитых веков, не было небрежной щетины. Белые волосы спадали до плеч.

– Что? – наигранно удивленно вопросила молодая версия Горыныча. – Вы же про меня чуть не забыли.

– Про тебя забудешь, – хмыкнул его старший брат, поразив густым баритоном.

– Не будь таким вредным, Ратибор, – елейным голоском пропела… Радмила.

Да, в этой девушке ещё не было той древности, какая была у знакомой мне ведьмы.

Эта мысль зацепилась, не дав сразу осознать, как именно юная Рада обратилась к Горынычу.

Ратибор…

Я думала, что Горыныч – это и есть его имя.

Боги, о каких серьезных чувствах идёт речь, если я даже его настоящего имени не знала?

Пока «призрачная» часть меня, если это можно так назвать, пребывала в шоке от новых фактов, молодой… Ратибор подошел к столу.

– Думаешь, твои цветочки смогут помочь против Кощея? – голос Горыныча звучал как-то непривычно надменно.

Кожа Рады вспыхнула ярким цветом, но отнюдь не от смущения. На её лице читались не самые лучшие эмоции.

Ох, и я её понимала. Мне совсем не понравилось то превосходство и снисходительность, звучащие в голосе дракона.

Мысленно я разделила Ратибора из прошлого и Горыныча из настоящего, хотя и понимала, что так нельзя, ведь это один мужчина.

Вместо юной Рады высказался её возлюбленный:

– Не стоит недооценивать силу ведьм, братец. Твое высокомерие сыграет с тобой плохую шутку.

Его голос и тон живо напомнили мне того спокойного дракона, каким в итоге стал Горыныч. Но здесь, в иллюзорном мире чужого прошлого, молодой Ратибор положил одно из засушенных растений на место, которое до этого с интересом разглядывал, и наигранно махнул рукой.

– Ведьмы может и сильны, но зельями гада не удавишь.

– Ты не прав, Рат, – высказалась Яга: – Впрочем, когда-нибудь и сам поймешь.

Ратибор лишь фыркнул, но смолчал.

Вдруг картинка затянулась туманом.

Не было больше избушки, молодой Рады и двух братьев.

Через несколько секунд картина поменялась. И вот уже другое воспоминание – не такое весёлое.

Перед глазами вновь предстал молодой Горыныч. Правда, он немного отличался от себя из другого отрезка памяти.

Мужчина крушил незнакомую мне спальню. Ломал добротную деревянную мебель: перевернул кровать, переломил плотный стол одним ударом руки, а стулья полетели в стену.

Ратибор рычал, как настоящий зверь. Глубоко раненый и сломленный.

Летели вещи на пол. Среди них я заметила мужскую одежду, какие-то книги и бумагу, а также взгляд зацепился за разбросанные крупные перстни.

Задаваться вопросом, что происходит, было глупо. Не было того, кто бы ответил мне. Я могла лишь наблюдать.

Впрочем, долго ожидать не пришлось. Вспыхнул портал, и среди обломков появилась… Марья.

Красивая и загадочная, как и всегда, что невольно пробудило во мне ревность, но ровно до её слов.

Она осмотрела погром и укоризненно покачала головой:

– Вот чем ты занимаешься?

– Уходи, Марья, – прорычал Ратибор, отвлекаясь от разрушений.

– Я не уйду, – смело возразила дочь Макоши. – Хватит сидеть здесь затворником. Сколько раз ты крушил эту комнату и восстанавливал её с помощью магии? Зачем?

И что-то изменилось в мужчине, который стоял в центре разгромленного пространства. Вопросы Марьи, видимо, дошли до его разума, пробились сквозь пелену ярости.

Я видела, как менялось его лицо. Гнев покидал, но на его место приходили другие чувства.

Молодой мужчина рухнул на пол словно подкошенный.

Его затрясло мелкой дрожью.

Марья не растерялась и очень быстро оказалась рядом. Она заключила Ратибора в объятия и тихо зашептала, гладя его по волосам:

– Мы все скорбим, но жизнь продолжается. Ты нам очень нужен, Рат. Особенно Раде. Борислав бы хотел, чтобы ты позаботился о ней. Тем более после наказания…

Она не договорила, потому что её прервал какой-то сдавленный звук. Непонятный.

Они сидели на полу, заключив друг друга в объятия. Я не видела лица Ратибора, потому что он спрятал его на плече Марьи, лишь плечи…

Я отвернулась сама.

Не потому что мне было невыносимо видеть этих двоих вместе, а потому что здесь и сейчас этот мужчина доверился не мне, а ей. Именно Марье он позволил увидеть свою слабую сторону, своё горе и свои слезы.

Я была здесь лишней.

И будто в ответ вновь возник белый туман, пожирающий и это воспоминание. Он уносил меня дальше, повинуясь чьей-то воле.