Знахарка. Возрождённая из пепла

19

Аня

Лицо саднит. Под тяжестью чужого тела тяжело дышать. Поворачиваю головой из стороны в сторону, пытаясь понять, где нахожусь. Резкая боль пронзает виски. Я это всё уже испытывала! Я чётко помню, как уже однажды пыталась сбросить с себя пыхтящего вспотевшего, обезумевшего от страсти и желания парня, как меня вжимало в пол сильное мужское тело и не было ни сил, ни возможности высвободиться. Какое унижение я испытала, оказавшись под взглядом мужчины, который стащил с меня насильника и отправил в нокаут об сервант. Картинки, как в калейдоскопе быстро сменяли одна другую. Но этот взгляд, полный любви, нежности, страха, злости, обиды, гнева одновременно. Это море эмоций, вихрем закручивающееся в его синих глазах…..невозможно перепутать ни с чем.

Чувствую лёгкость и приток воздуха, могу свободно дышать. Отрываюсь от пола, прижимаюсь к чьей-то тёплой груди и слышу ухом приглушённый стук бешено колотящегося сердца. На мгновение открываю глаза, вырывается вздох облегчения, обхватываю себя руками, как тогда, пытаясь унять пробивающуюся дрожь. Этот взгляд невозможно перепутать ни с чьим. ЕГО взгляд. Ромин взгляд.

Мне было совершено всё равно, что меня раздели, вымыли, потом одели и уложили в кровать. Уютная постель после тёплого душа – именно то, что было нужно. Мне было всё равно, кто это делает и как. Дикое желание избавиться от ощущения, что ты потеряла себя, напрочь стирало всю реальность происходящего. Лёгкий, совсем невесомый, поцелуй в висок не ускользнул от моего внимания. Я помню! Я помню человека, который, оказывается, находясь в моём настоящем, имел непосредственное отношение к моему прошлому. Я помню ЕГО……но не помню себя.

***

Тишина. Опять эта тишина, леденящая душу. Какая красивая лепнина на потолке. Замысловатые завитки, кое-где покрытые позолотой, орнаменты, собранные в композицию…. как-то раньше я не замечала их…. Я вижу!!! Я резко села в постели. Я всё вижу! Вскочив, я бросилась к зеркалу и…ужаснулась. Одна сторона лица опухла, глаз заплыл, на губе красовалась глубокая кровавая трещина. Почему зрение вернулось именно сейчас?! Я не хочу видеть себя такую.

Мужские голоса громкими обрывками стали доноситься снизу. Я приоткрыла дверь и на цыпочках добралась до перил, присела и прильнула к гладкому дереву.

- Тёмный, что за беспредел? Ты же знаешь, что нарушаешь правила. Вали из моего дома!

- Нет, Гриф, теперь будем играть по моим правилам! Ты мне как кость в горле! Всё никак не могу от тебя избавиться! Давно уже пристрелил бы, да вот Глеб Борисович почему-то не даёт добро, - он подозрительно прищурился, - Какая-то двойная игра, тебе не кажется?

- Не кажется, а кому кажется, креститься надо! Проваливай я сказал!

- Ну, кто же так гостей встречает? Я пришёл забрать своё. Между прочим, свою законную супругу, - он поднял голову и наши взгляды встретились. Я отпрянула слишком поздно, теперь он знал, что я всё слышу.

Если до недавнего момента я хотела вернуться к отцу, то теперь точно понимала, что больше туда не вернусь, а если вернусь, то совсем ненадолго. Я замужем! Только напрочь об этом забыла! В памяти всё время всплывал тот факт, что Рома – та самая ниточка, такая тонкая и почти прозрачная, как паутинка, которая связывает меня с прошлым. Одно неверное движение – и я никогда не узнаю, кто я есть на самом деле. А то, что я – это не я, мне уже сказали открытым текстом. Мне нужно было быть рядом с ним, возможно, я бы вспомнила, что-то ещё.

Внизу завязалась драка, послышалась стрельба, от которой заложило уши. Звон разбивающихся предметов интерьера, хруст ломающейся мебели, крики – всё смешалось. Я закрыла лицо руками и вжалась в стену.

- Аня, беги!

Но уже чьи-то руки тисками сжали мне плечи, поставили на ноги и увлекли за собой на улицу, где бесцеремонно запихнули в машину, босую, в одной домашней тунике, с влажными волосами, и приказали прямым текстом закрыть рот. Через пару минут рядом сел Артём.

- Отпусти! Я не хочу никуда ехать! Что вы с ним сделали? Вы убили его?! Ты вообще слышишь меня!? – я переходила на крик.

- Замолчи!

- Артём, я не люблю тебя! – я двинулась к противоположной двери – единственный путь к моему спасению, но тут же за волосы была возвращена на место.

- Если ты сейчас не успокоишься, то я испорчу тебе лицо с другой стороны! Это ж как нужно было разозлить Грифа, чтобы он так тебе всёк? – больно вцепившись пальцами в мой подбородок, он заставил поднять лицо, - А знаешь, что, Валера, - обратился он к водителю, - Перед тем, как Анюта встретится с папочкой, я хочу показать ей, что бывает с непослушными девочками! Мне не нужна жена – истеричка! Сейчас вышлю тебе адрес, вбивай в навигатор!

Когда мы покинули пределы посёлка, а затем и пределы города, я поняла, что ничего хорошего я там не увижу. Мелькающие по обе стороны поля и деревья говорили о том, что дорога предстоит дальняя. Отодвинувшись от Артёма настолько далеко, насколько это было возможным на заднем сиденье автомобиля, жалея себя, сетуя на судьбу, ковыряясь в мыслях и воспоминаниях, я заметила, что мы остановились.

Меня за руку резко выдернули из салона и поволокли за собой. Я еле успевала передвигать босые мгновенно замёрзшие ноги, прикрывая себя второй свободной рукой, в надежде хоть как-то согреться. Оказавшись посредине заросшего травой двора, которая в позднюю осень представляла собой высокий сухостой, я смогла осмотреться. Покосившийся забор, поленница, с которой клочьями свисала потрёпанная временем плёнка, когда-то укрывавшая дрова от дождя, колодец, красивая пушистая ель, прислонившаяся к стене дома. Вернее, тому, что от него осталось.