Знахарка. Возрождённая из пепла

25

Яна

Я обернулась посмотреть, что за мной никто не идёт, и тут же впечаталась в чьё-то тело. Альберт. Закончится когда-нибудь это дежавю?

- Птичка? – противная ухмылка растянулась на лице, оголив несколько вставных золотых зубов, - Нашла Рому?

Я отрицательно покачала головой.

- Если ни я и никто другой не найдёт его до завтрашнего вечера, то его убьют, - выпалила и прикрыла рот рукой. Зачем я это сказала? Тем более кому?! Ещё немного и я буду трубить об этом всем без разбора, лишь бы кто-нибудь хотя бы попытался помочь.

- Альберт? -  спросил голос за моей спиной. Я вздохнула, не оборачиваясь задрала голову вверх, обречённо уставившись в потолок и обессиленно опустила плечи. И почему я думала, что будет всё так просто? Нашла Сергея, всё рассказала, он бросился спасать Рому. Всё! Но нет же! Мои приключения на сегодня всё никак не заканчиваются!

- Здравствуй, Док! Я к Грифу.

- Чем обязан? Нет его.

- Мда, - вскинул он вверх брови и покосился на меня, - Яна мне повЭдала.

- Почему ты её называешь Яной, это же Аня – дочь Глеба.

- Ээ… нэт! Яна – это Яна, а Аня- это Аня! Вот эта, - он развернул меня за запястье лицом к Сергею, - Яна. Рыжая птичка, за которую Рома прЫстрелит каждого, кто её коснётся. Знаю о чём говорю и чудом стАю здесь живой! А вон там у тЭбя на танцполе крашЭная дэвица с полуголым задом – Аня! Наглая, нЭпутевая, нЭобразованная хабалка!

- Не боишься, что Глеб Борисович узнает какого ты мнения о его любимой доченьке!

- Вай! Мне-то что до них! Мы с ним по разные бЭрЭга рЭки! А вот Роману я жизнью обязан! И, судя по всему, прЫшло врЭмя отдавать должок!

- Яна умерла почти два года назад, Альберт. Теряешь сноровку, раз так сходу веришь самозванке!

- Э, нЭт! Пусть тогда каждый из нас отсанЭтся при своём мнЭнии! Эту птичку я ни с кЭм не спутаю!

Он говорил обо мне как о чистокровной кобылице, выставленной на торгах, только ещё рот не открыл, чтобы показать, какие у меня ровные белые здоровые зубы! Хотя, если учесть сколько разных девушек прошло через его заведение, то он действительно знает, о чём говорит.

На лице Доктора отобразилась внутренняя борьба.

- Ну, что, цветочек аленький, пойдём в кабинет. Благодаря Альберту готов тебя ещё раз выслушать.

Мне стоило огромных усилий не плюнуть ему в рожу и не послать куда подальше, но этого я себе не могла позволить. Эти двое – единственный шанс на спасение жизни отцу моих детей.

- Опять эта дурацкая фраза!

Сергей повернулся, приподнял бровь, но промолчал.

Дверь с грохотом захлопнулась. Не приглашая нас присесть к столу, он сам занял своё кресло и раскрыл папку, которую я ему вручила. Альберт закурил трубку и сел, развалившись, в кресло напротив, а я так и осталась стоять как истукан в центре комнаты. Несколько минут он бегал взглядом по строчкам, доставал и убирал файлы.

- Альбер, собирай ребят. Едем!

- А…, - только и смогла выдавить я.

- Саша, отвечаешь за неё головой! Никого не впускать, никого не выпускать до моего возвращения, даже если будет конец света! Сейчас к тебе ещё приставлю двоих. Хоть волосок упадёт с её головы – пристрелю без суда и следствия лично!

Великан кивнул. Теперь у меня было время подумать: оказалась я в безопасности или вляпалась в новые неприятности?

***

К утру я уже не могла фантазировать на предмет того, что будет дальше. От резинок чулок чесались ноги, и они были прямиком отправлены в мусорную корзину без права на капитуляцию. Сон всё-таки взял верх над моим измученным организмом и накрывшись пледом, аккуратно сложенным на диване, я позволила провалиться себе в забытьё.

Что-то холодное поползло по щеке. Я отмахнулась рукой и натянула плед до самого подбородка. Снова это холодное поглаживание. Открываю глаза. Сон моментально улетучивается, как будто я и вовсе не спала. Рома, мой Ромочка! Мой любимый, мой хороший! Живой!

Я бросилась к нему, покрывая поцелуями раны на разбитом лице, целуя в губы, на которых засохла кровь, крепко сжимала в объятиях, а потом снова бездумно осыпала поцелуями! Только теперь размазывая свои солёные слёзы по его лицу. Сжимала его плечи, пытаясь поверить в реальность происходящего, а он стискивал зубы от боли, потому что всё тело болело.  Он поймал мои руки, блуждающие по его груди, и прижал к губам. Напряжение, так долго хранящееся внутри, вырвалось наружу и я зарыдала в голос. Посадил меня к себе на колени, раскачивая как младенца из стороны в сторону, тихо что-то шепча на ухо, видимо успокаивая. За своими всхлипами я не могла разобрать ни слова. Зарылся лицом в мои волосы, глубоко вдыхая их запах.

Всё вокруг перестало существовать. Абсолютно всё стало не важно. Были только он и я. Как много мне ему нужно рассказать, как много нам ещё нужно узнать, как много нам нужно исправить, скольким людям нам нужно всё объяснить. Бесконечная борьба. Борьба за собственное счастье.

- Яна, милая. Пойми меня сейчас правильно, - еле слышно шепчет на ухо, так тихо, что мне приходится, напрягаясь, вслушиваться, таким родным и до боли знакомым голосом, - Сейчас ты тихонечко сползаешь с моих колен и не оборачиваясь уходишь. Тебя отвезут к отцу. Делаешь вид, что ничего не произошло. Я вернусь за тобой. Не задавай вопросов. Так нужно, - легонько так подталкивает меня, чтобы я делала то, что он только что мне сказал.