Знахарка. Возрождённая из пепла

34

Яна

Утро не задалось. В голове шумит. Артём спит, а, значит, успею принять душ и зализать раны. В прямом и переносном смысле. Губа припухла от удара, есть шанс, что компресс снимет хоть немного отёк перед поездкой к детям.

Успеваю сделать всё задуманное, и даже налить себе кофе перед тем, как в поле зрения возникает супруг. С тех пор, как он меня взял в заложницы, а по-другому это назвать нельзя, я научилась тенью порхать по дому, чтобы не попадать в поле его зрения. 

- Доброе утро! - касается губами в макушки, как ни в чём не бывало, - Ну ты вчера учудила! Пришлось выкручиваться перед коллегами, врать. Не хорошо получилось.

Садится напротив, берёт мою чашку и делает глоток. Опускаю глаза в колени. Неужели поездка отменяется? Сдалось мне вчера это шампанское! Хотя, на самом деле, никогда не угадаешь, за что Артём может лишить меня свидания с детьми. Всегда разные причины, но суть одна -  строгое послушание, иначе....

 - Но я сегодня добрый! Иди, собирайся, Миша отвезёт к малым, а я буду поздно, возможно даже завтра.

Не могу сделать вид, что я расстроена. Внутри всё ликует! Предпочитаю не поднимать глаза, а молча кивнув, и брякнув тихое "спасибо" , медленно удаляюсь из кухни, а за её пределами несусь наверх, перепрыгивая через две ступеньки.

Выхожу на залитый солнцем двор. Декабрь радует слабыми морозами, а, значит, можно подольше сегодня погулять. Новый охранник преграждает мне путь.

 - Мне велено вас не выпускать!

Я растерянно уставилась на огромную махину, смотрящую на меня сверху вниз. И Миша за воротами, не докричишься, и у меня нет мобильного - не положено.

 - Супруг знает о моей поездке. Я еду с Михаилом!

 - Мне не было указаний! 

Слышу сзади быстрые шаги. Артём на ходу застёгивает на запястье часы, очень торопится, переходит на бег трусцой. 

- Вот чёрт! - возвращается к нам, -  Боря, Яна может ехать. Всё, пока, родная! - звонко целует в щёку. Вот теперь мне никто не мешает вытереть место поцелуя! Наверное, натёрла так, что выгляжу, как матрёшка! 

 - Вот видишь! - рявкнула я на нового Борю - этим именем Артём называл любого охранника, и не важно какое имя было у него на самом деле.

Потап ждёт меня с куском ткани в руках. Неизменная процедура - перед отъездом мне завязывают шарфом глаза и снимают его по приезду. То же самое делают на обратной дороге. Каждую субботу в течение 4 лет исправно всё повторяется из раза в раз.

Поворачиваюсь спиной к Мише и закрываю глаза. Меня аккуратно сажают в машину. Могло ли быть всё по -другому? Может, и могло быть, только как теперь об этом узнаешь? Не проследил бы за нами Глеб в тот роковой день, сделал бы это в другой раз. Жаль, что не послушала тогда Рому, и отказалась от сопровождения, а после его звонка, ребята просто физически к нам не успели.

Даю время глазам привыкнуть к яркому солнцу, и направляюсь в дом.

 - Мама!

 - Мама приехала!  

Дети бегут навстречу, и обвивают меня руками. Бесценные минуты утекают сквозь пальцы. Не успею оглянуться, как нужно будет возвращаться назад. Не поворачивается назвать домом то место, где меня держат взаперти.

 - Здравствуй, Яночка! 

- Доброе утро, Наталья Николаевна! 

Миловидная женщина лет пятидесяти пяти с улыбкой шла навстречу, вытирая руки о полотенце. Всегда ухоженная, с уложенными белокурыми волосами, аккуратным маникюром, спокойная и приветливая, мгновенно располагала к себе.

 Странно, что за 4 года нашего общения, я совсем ничего о ней не знала, кроме того, что она мать Потапа. И то, я узнала об этом случайно, став свидетелем их разговора. Эту информацию меня попросили держать в секрете. Да пожалуйста! Мне ни к чему чужие тайны! Да и рассказывать их некому. Как я не пыталась разузнать хоть что-нибудь ещё, всё умело переводилось в шутку или переадресовывалось мне назад.

- Ребята, дайте маме раздеться, а потом пойдём завтракать блинами с вареньем! 

В такие моменты мне кажется, что всё позади, нет больше никакого контроля, я не должна контролировать своё поведение, и могу каждый день наслаждаться обществом своих детей и видеть, как они растут.

Я села на диван и поджала под себя ноги, ожидая, пока дети переоденутся и вернуться завтракать. На этом самом диване Наталья обрабатывала мне рану на лице, когда меня и детей привезли сюда в тот день. Она уложила малышей спать, а потом пыталась привести меня в чувство, и успокоить мою истерику. Но это было просто невыполнимой задачей.

Меня увезли до того, как дети проснулись. Доставили к "мужу", а он рассказала мне, что к чему. Очень доходчиво. Повторять не пришлось. И напомнил, что его жена - это ЕГО жена.

Не знаю, каким образом такая милая женщина, как Наталья Николаевна, согласилась работать на него, но я была несказанно этому рада. Она с лёгкостью подошла на роль не только няни моим детям, но и бабушки. Хотя выбора мне всё равно не предоставили.

Наливаю чай, подхожу к окну, отпивая глоток. На самом деле, если бы я приняла Артёма, то было бы всё совсем по-другому. Но как я не пыталась, не получается у меня забыть Рому. Нет в моём сердце места для другого мужчины. Да и от сердца осталось одно название.