Знак бесконечности

Глава 11

Сергей проснулся от холода. Уже совсем рассвело. Вся его одежда была покрыта утренней росой. Спина затекла и ныла. Спохватившись, он посмотрел в сторону куста, за которым ночью прятался Алексей – там было пусто.

«Если бы все было нормально, то Леха бы разбудил меня, - рассуждал Сергей, — значит, не все было нормально. А я, как последний идиот, заснул! – корил себя Сережа, – я предатель, сволочь последняя, трус несчастный! Лехе, может быть, нужна была моя помощь, он может…, да его, может, уже в живых нет!» Вскочив на ноги и, превозмогая боль во всем затекшем за ночь теле, Сергей подбежал к кусту. На примятой траве лежали часы брата, почему-то, с застегнутым браслетом. Сережа наклонился и поднял их. На электронном табло мигали цифры: 03.15. Сергей нажал кнопку сброса, но изменений не произошло. Тогда он начал нажимать на все имеющиеся кнопки, то вместе, то по отдельности, но часы не реагировали ни на что и упрямо показывали то же самое. В душе что-то заныло от недоброго предчувствия, комок подкатил к горлу. Сережа, не в силах справиться со своими эмоциями, заплакал, причитая при этом: «Братик мой миленький, на кого ж ты меня оставил? Я же не хотел, я же не специально! Что же я теперь родителям скажу? Не уберег, не углядел! Что же мне теперь делать?»

Причитая и плача, Сергей неровной походкой направился к дому бабки Стефы. Старушка бодро гремела посудой на кухне, ничего не подозревая. Увидев Сергея, она охнула и присела на табурет.

- Ой, божечки! Сыночек, да что же с тобой сделалося?

- Беда, бабуля, беда! – ревел Серегей, - с этим вашим колодцем…

- Свят, свят! – перекретидась бабуся, – да ты, никак, ночью к колодцу ходил?

- Ой, бяда, ой бяда, – начала подвывать и она.

- Леха, брат, пропал! – выл во весь голос Сергей.

Бабка перестала подвывать и уставилась недоуменно на Серегея.

- Да, як же ен пропал, ен же спит. Я еще ранком заглянула, тебя няма, а ен сабе спит. Ты пойди погляди.

Сергей рванулся в комнату. На кровати мирно спал Леха.

- Ну, гад! Я тут места себе не нахожу, а он даже не разбудил меня. А вдруг я простужусь, а вдруг меня радикулит хватит? А вдруг я атипичную пневмонию подхвачу и умру во цвете, так сказать, своих молодых лет. Ну, ты гад, Леха! – взревел Сергей и бросился на брата. Оседлав его верхам на кровати, Сергей схватил Леху за плечи, желая, видимо, для начала, встряхнуть его как следует, а уж потом серьезно, по-мужски, разобраться и призвать к ответу. Но вдруг, Сергей почувствовал, что тело брата холодно как лед. Оно показалось ему давно не живым, твердым и не податливым. Дыхания не было. Сергей сорвал одеяло и прижался ухом к груди брата, попутно заметив, что тот полностью одет и даже обут. Из груди Алексея не доносилось ни звука. Сергея начала бить мелкая дрожь. Потеряв полностью ощущение реальности, убитый своим горем, он начал выкрикивать что-то нечленораздельное. Вновь схватил брата за плечи и стал, изо всех сил, трясти его, потом начал хлестать его по щекам, обливая горючими слезами. Бабка Стефа упала на колени перед образами и неистово молилась, прерывая свою молитву рыданиями.

Леха открыл глаза и, тут же, все запрыгало, заплясало вокруг. Он увидел перед собой зареванное лицо брата с обезумевшими глазами, который зачем-то, изо всех сил, тряс его и лупил такие пощечины, от которых, казалось, вот-вот вылетят глаза.

- Я тебе что, груша боксерская? – справедливо возмутился Алексей, – все лицо мне избил и соплями измазал!

- Сергей на мгновение остановился, не осознав до конца сути происходящего, а поняв, наконец, взревел пуще прежнего, но с оптимизмом: - Лешка, брат, живой, сволочь!

Затем Сергей заключил его в свои объятия, чем, еще раз, чуть не нанес ему травму.

- Да перестань ты жмакать меня! – возмутился Алексей, – дай хоть в себя прийти.

Сергей отпустил брата и затараторил: - А я уж подумал, все, кранты, ты ластики склеил, а меня одного, сиротинушку, бросил. А ты, родненький, живой оказался. Да что ж с тобой стряслось, братишка, что вообще стряслось этой ночью? – закончил вопросом свою тираду Сережа.

- Стряслось, ой стряслось! – начал Леха, - такое стряслось, что не в сказке сказать, ни пером, как говорится… вот.

- Так рассказывай, не томи, - потребовал Сергей.

Леха пытался вспомнить все, что с ним произошло, но, как ни старался, ничего вспомнить так и не смог.

– Что-то со мной, было, - морщился он, - но что, не помню. Знаю одно – то, что со мной произошло, это настолько важно, насколько вообще может быть что-то важно на этой земле.

- Ладно тебе, – Сергей еще не отошел от радости, и даже счастья, – вспомнишь, может, потом. Так часто бывает. Потеряешь сознание и все, провал, а потом, бывает, вспоминается.

- Да я его, сознание, как бы и не терял, – задумался Леха, – такое ощущение, что я где-то побывал, что со мной произошло что-то очень важное, но где был, и что произошло, хоть убей, не вспомню. Но факт остается фактом - там я видел нечто, что в рамки обычного понимания не вписывается.

- Да ладно тебе! – опять повторил Сергей, – подумаешь, крутизна какая, не вписывается у него. А у меня так вписалось, что чуть не описалось, – сморозил он каламбур.

Бабка Стефа, молившаяся изначально, видимо, за упокой, увидев такой поворот событий, стала молиться теперь за здравие. Она, стоя на коленях, неистово крестилась, что-то бормоча, и била поклоны.