Знак ненависти

Глава 15. Шикима и Хакуен, Токаге и Риил

Рот невольно наполняется слюной. Горло сдавливается, не желая принимать ничего внутрь. Сердце в груди неистово бьётся, заполняет тёмным Даром кровь и туманит сознание. Запах чужого человека, тепло, нежность кожи, порывистое от возбуждения и страха дыхание, трепещущая и тесно прижимающаяся к охотнику жертва. Эти ощущения приносят удовольствие, от которого Шикима трётся щекой о мягкие волосы незнакомой девушки и едва не мурчит. Она робко пытается оттолкнуть его, но горящие щёки выдают её чувства. Губы опускаются к шее, находят пульсирующую жилку. Шикима сжимает её зубами, и жертва вскрикивает. На плечо ложится рука и принуждает Дар свернуться клубочком.

Что-то внутри вздрагивает, недовольно ощеривается, успокаивается. Сознание прочищается и Шикима снова видит прекрасный образ девушки, навечно оставшийся в его памяти танцевать среди пёстрых листьев. По сердцу проходит судорога. Он опускается на пол коридора, оставшись с чёрным магом наедине.

— Я, кажется, послал тебя искупаться и переодеться, а не приставать к работнице.

Обернувшись через плечо и рвано выдохнув, охотник хочет поблагодарить, но не может. Тело ещё чувствует жар от желания. Жажда и Голод тянут его за тонким девичьим ароматом. Шикима принуждает себя взглянуть в бледно-розовые глаза мага и остаться.

Недавно проснувшись, словно вынырнув из вязкого чёрного озера, парень с недоумением всматривался в потолок, сложенный из деревянных досок. Пахло травами —кислыми и горькими, тающим воском и чужой чёрной магией. Повернув голову и зашипев от боли на лице и руках, он увидел в полумраке расплывчатый силуэт.

— Кто ты?.. — хрипло спросил кареглазый.

— Меня зовут Токаге, — растягивая слова представился маг.

Промолчав, парень приподнялся и свесил босые ноги на деревянный пол. Рассмотрев перевязанные руки и потрогав лицо, нашёл изодранную одежду на стуле. Она уже никуда не годится. И сумки нет, должно быть, осталась в лагере.

— Сходи искупайся, — чуть нахмурился Токаге. — Попроси девушку в холле нагреть тебе воду и дать сменной одежды. По поводу повязок можешь не беспокоиться, твои внешние раны зажили. Остальное залечу, когда вернёшься. Потерпи уж.

Шикима без слов повиновался. Он чувствовал, что Хакуен нет рядом и что сейчас только этот маг может его защитить и помочь. Сам Шикима не справится.

Тёплая вода с травами и мягкая ткань новой одежды расслабили и принудили успокоиться в незнакомом месте. Но, вновь столкнувшись с работницей в коридоре, охотник не смог усмирить проснувшийся Голод.

Помотав головой, он отгоняет воспоминание и поднимается, придерживаясь за стену.

— Спа... сибо, — хрипло благодарит парень, рассматривая мага.

Хоть и выглядит ровесником Шикимы, он более серьёзен и силён. Чёрные неровно обрезанные волосы падают на глаза оттенка розового пепла, уголок губ пересекает шрам, кожа бледна словно кость. Кожаная чёрная куртка с мехом на капюшоне и воротнике расстёгнута, под ней серая туника на шнуровке, чёрные штаны заправлены в короткие ботинки с мехом, на одном из них подвязан шнурок с маленьким скелетом.

— Неприятный у тебя Дар, — склоняет голову к плечу Токаге, изучая подкинутого мага, как диковинную нежить. — Едва успел усмирить. Тебе повезло, что я на такое способен...

Тягучий спокойный голос приводит Шикиму в чувство. Протерев глаза и вздохнув, он прижимает руку к успокоившемуся сердцу.

— Не желаю обсуждать свой Дар.

— Как скажешь, — разводит руками маг. — Пойдём. Я сведу остатки кокухан.

«Ко... кухан?..» — озадачивается кареглазый.

Прикоснувшись к лицу и будучи в тунике с коротким рукавом, парень видит свои запястья. Внешне они зажили, а вот внутри что-то неприятно жжётся. Вены всё ещё чёрные. Последовав мимо дверей в комнату, в которой очнулся, Шикима устало садится на кровать и прислоняется спиной к стене. Токаге ставит стул напротив него и садится.

— Чёрный одарённый маг, умудрившийся подхватить болезнь белых... Не хочешь мне рассказать, как подобное могло произойти?

Охотник смотрит на свечу чуть прикрыв глаза. Его воспоминания о падающих листьях сменяет белое пламя и танцующая в нём беловолосая девушка. Видение кажется неправильным и всё равно завораживает.

— Ясно, — помолчав, Токаге смотрит на ладони и снимает перчатку. — Тогда сожми зубы покрепче. Лечение всегда проходит болезненнее, чем получение ран.

Не уловив перемен в больном, Токаге пожимает плечами. Взяв чужие запястья с вздувшимися венами, парень пропускает в них свой Дар, аккуратно отделённый от мёртвой магии. Если он и сможет похвастаться среди апостолов чем-нибудь особенным, то это контролем потоков своей и чужой магии. Хотя, кто знает.

Парень с каштановыми волосами тихо скулит, зажмуривается и прикусывает губу. В темноте своего сознания он видит любимое лицо, истерзанное чёрной паутиной болезни.

Спустя примерно полчаса Токаге протяжно вздыхает. Вылечить белого мага было бы легко. Но сжечь чёрные сгустки в струящемся чёрном потоке, причём странно, необычно, не так как у других чёрных магов, аккуратно не получается. Он то и дело тянет ненужные нити, переливающиеся разными тёмными оттенками.

— Норойский бродяжка! В тебе что, несколько потоков чёрной магии?