Знак ненависти

Глава 18. Шиоре из рода Ан и Хаи

Проснувшись на рассвете, помолившись и выполнив утренние работы, послушница пробирается на склад за травами и приходит в столовую незадолго до полудня. Получив там порцию чёрного мага, девушка не спешит отнести её. Вместо этого готовит кашу с семью целебными травами. Она не раз готовила во время очереди. Самое сложное — скрыть свою деятельность от других послушников или, ещё хуже, старших. Заглянув по пути в лечебное крыло храма и взяв чистых бинтов, она останавливается у дверей в зал.

Вчера она хотела сохранять молчание, что бы апостол не начал говорить. Но изменила решение, когда на один день ей запретили приближаться к залу.

Молча стоя в дверях, она не знает, как ей стоит повести себя в сложившейся ситуации. Поэтому голос чёрного мага застаёт её врасплох:

— Почему бы не сказать: «Да снизойдёт на нас благожелательность Серого бога»?

Подойдя ближе, Шиоре с пока ещё непонятным чувством рассматривает сидящего в кресле мага. Ни с ним, ни с залом не произошло каких-либо изменений.

— Как ты узнал? — с сомнением спрашивает послушница. — Разве тебе не запрещено покидать зал?

— Я слышу отсюда всё, что происходит на территории храма и самой столице.

Крепче сжав поднос, послушница садится на колени и опускает его на пол. Руки начинают дрожать, стоит представить силу апостола. В том, что он не лжёт, сомнений нет: в храме приветствуют друг друга поклоном, только за его пределами — в столице, маги желают себе и другим благословения Серого бога. Шиоре сжимает пальцами подол одеяния, чтобы успокоиться. Она не находит изменений, однако что-то происходило здесь вчера, что она не должна была видеть. Причина, по которой апостол здесь или почему ему позволили проникнуть в храм.

— А что говорят чёрные маги?

Хаи постукивает пальцами по подлокотнику.

— Когда Прародитель плачет, бывает сложно отличить ночь ото дня... Обычно мы начинаем разговор с обсуждения погоды, — задумчиво вспоминает апостол. — Время мало что может сделать для чёрных магов.

Не найдя слов в ответ, Шиоре пытается понять, зачем он с ней говорит. Сложно поверить, что ему наскучило сидеть здесь в одиночестве. Впрочем, легче, чем представить чёрных магов, обсуждающих погоду.

«Прародитель плачет», — девушка не уверена, что правильно понимает эти слова, но запоминает их. — «Неужели они и правда говорят о погоде?»

— Вскоре наступит осень, — пробует поддержать разговор послушница, поддаваясь неясной печали, и смотрит в провал света за троном. — Еды станет меньше... людей погибнет больше...

— Вот, что беспокоит Орден Святой Колыбели на смене сезона? — маг склоняет голову к плечу. — Я бы сказал, здешняя еда лучше, чем подгнившие ягоды, мясо с трупным запахом, плоды с плесенью и паразитами, ядовитые цветы и горькие травы. На наших землях даже вода с мёртвым привкусом, а вы ещё жалуетесь.

Резко вдохнув, девушка ненадолго прислоняет руку к лицу. Стоит воображению представить подобный обед и начинает тошнить. Если чёрные маги питаются подобным, неудивительно, что их магия столь омерзительна.

«Хорошо, что не успела поесть... Почему Хаи рассказывает мне это? Неужели у него есть цель? Едва ли он пришёл бы сюда просто так... Но почему я?»

Заметив, что парень подносит руку к бинтам и проводит пальцами по кровавым пятнам, девушка сглатывает и сильнее сжимает руки на коленях. Она ждёт каких-то слов, а Хаи хранит молчание.

«Зачем я это делаю?..»

Девушка встаёт, подходит к окну, жмурится, привыкая к свету, и выглядывает на светлые улицы города за территорией храма. Подумать только, что такой тихий и светлый мир граничит с тёмным и пугающим. Пока девушка с печалью окидывает искусственное освещение, Хаи тихо бормочет за троном:

— Седьмой апостол ступил на Чёрные земли. Если в месяце Фонарей никто не будет избран Прародителем, ещё один оборот будет спокойным... Явит ли себя чёрное сердце, окутанное воспоминаниями и яркими листьями, забрызганными кровью и гнилью... Когда уже придёт конец?.. Что рассыплется в прах первым, земля или небо? А может, мы...

Хаи вздрагивает, почувствовав чужие руки в волосах. Шиоре, услышав шёпот, начинает понимать: он не разговаривает с самим собой, просто хочет поделиться с кем-то своими чувствами. Апостолы, скорее всего, не приняли бы их, поэтому он пришёл туда, где его не достанет тьма. Несмотря на то что Хаи говорит пугающие вещи, Шиоре искренне ему сочувствует. Что-то терзающее её изнутри не позволяет развернуться и молча покинуть зал.

— Я сменю повязку.

Когда послушница начинает разматывать бинт, маг накрывает её руку своей. Вместо того, чтобы оттолкнуть её, девушка запоминает холод чужой ладони.

— Не делай этого...

Шиоре слегка улыбается. Слишком изломано звучит голос мага, лишившего себя глаз из-за ненависти к серым облакам. Приходится напрягаться, чтобы разобрать слова. В памяти всплывает мгновение каждого утра, когда искусственный свет только начинает закрывать искусственную темноту — в этот единственный миг видны настоящие облака и она позволяет себе посмотреть на небо, чтобы тут же отвернуться, столь давящим на сердце оно всегда выглядит. Она благодарна Ивиль за возможность не видеть облаков.

— Позволь мне выполнить свою работу, — с трудом сохраняет спокойствие Шиоре.