Знак ненависти

Глава 20. Конран, Токаге и Риил

— Конран!

Синеглазая девушка зовёт отставшего и оглядывающего город юношу. На её лице расцветает улыбка, одна из таких, что привлекают свет. Если только не живёшь под вечно хмурыми облаками. А сомкнувшийся вокруг юноши в белой мантии город не только существует под ними, но и сам выглядит тёмным, серым и безликим.

Невысокие дома из грубого тёмного камня, просторные широкие улицы, выложенные маленькими слипшимися камушками, высокие башни над крышами, звон тяжёлого старого колокола, эхом шествующий по округе. Город подавляет грязно-серой, поблёскивающей от влаги аурой и выглядит пустым.

Конран чувствует удушье, смотря на него. От города веет опасностью, словно он огромная нежить, заманивающая людей в свои сети. Юношу подталкивают сзади из-за чего приходится сдвинуться с места.

— Конран, ты же один из самых сильных магов Ордена! Неужели так шокирует город наших врагов? Этот ведь самый крайний! Сложно представить, что у них дальше...

Обернувшись и взглянув на брата, Конран с удивлением отмечает жизнерадостность на его лице. Весь его облик излучает свет. И вовсе не из-за белых волос и жёлтых глаз, присущих большинству магов рода Авэлэй. Его улыбка подобна лучу света в мрачном городе. Орден принял верное решение, отправив его патрулировать город чёрных магов, граничащий с ущельем Серых облаков.

— Нет... он вовсе меня не пугает...

— Беспокоишься, что на меня обрушится гнев Серого бога? — лишь сильнее светится от счастья парень, немногим старше своего брата. — Не бойся! В первые дни я точно так же себя чувствовал. А теперь, когда ты приехал ко мне с визитом, млею от счастья. Чёрным магам никогда не испытать подобных чувств.

— Ты думаешь?.. — задумчиво спрашивает Конран.

Все трое, идущие по улице, кажутся белыми кляксами на чёрном пергаменте.

— Идём же, Конран! — машет рукой девушка. — Хочу посмотреть тут всё. Я впервые в городе чёрных магов! Интересно, как они живут!

Нахмурившись и поддавшись уговорам, юноша укоризненно говорит:

— Мы не должны вести себя столь беспечно, пусть у нас и есть приказ инквизитора.

— Брось, братец! Ты хмур как облака над нами! Сперва я покажу тебе башню, откуда веду наблюдение. Оттуда все улицы...

Оглушительный звон колокола разрушает мёртвую тишину. Весь город сморщивается и содрогается от резкого протяжного звука, похожего на гром.

— Что происходит?! Конран!

Ощутив волну трупного запаха и широко раскрыв глаза, Конран кричит и зажимает голову руками. Шум внутри нарастает вместе с гулом и приближающейся смертью. От его пальцев разрастается белая дымка и заполняет светом тёмную улицу. Облака чернеют и шевелятся, словно собираясь что-то выплюнуть.

— Хаос... гармония...

— Конран!!

Голова юноши раскалывается, но он слышит напуганный голос невесты и оборачивается, чтобы увидеть, как глаза родного брата теряют жизненный цвет, а кровь стекает с губ. Бездушное искорёженное лицо нежити открывается взгляду, когда белый маг падает к его ногам.

Тяжёлый протяжный скрежет сменяется звонким и мелодичным. Хор женских голосов заполняет сознание вместе с ослепительным светом. Знакомый голос нашёптывает молитву, клянётся уничтожить всё зло на земле и нести свет в сердца, наполненные темнотой. Конран не сразу понимает, что это его голос. И вспоминает, что сейчас впервые увидит девушку с синими глазами, пришедшую в Орден Святой Колыбели с поручением инквизитора. Он обернётся, встретится с ней взглядом, увидит её улыбку и что-то вздрогнет внутри. То ли душа, то ли сердце.

Застонав во сне и скривившись от боли, Конран сминает тунику на груди. Двое апостолов поворачиваются на звук и переглядываются.

— Разбудить его? — с сомнением шепчет Ака.

Облокотившись о подоконник и касаясь друг друга локтями, напарники могут говорить достаточно тихо для спящего и приемлемо для себя.

— Это всего лишь душевные муки. С ними мы ему помочь не можем.

— Он всё же догнал нас. С нами ему спокойнее, чем с той девушкой? — проведя пальцами по спадающему с виска локону, Ака вздыхает и снова устремляет взгляд на дымчатые облака. — В Чёрных землях столь тоскливо, что хочется пойти и что-нибудь разрушить, лишь бы поколебать мёртвую тишину...

— Земель ли вина?

Прикрыв глаза, Иназумо вспоминает недолгие дни, проведённые с любимой.

«Конран ненавидит ложь... Возможно, лишь поэтому сейчас с нами», — предполагает он. — «Тяжесть есть на сердце каждого чёрного мага, лишь усиливаемая беспросветным небом. Даже если бы свет скользнул на наши руки и лицо, согрел ли бы он их, утешил ли боль, принёс ли покой?»

За дверью раздаются громкие шаги, а затем та падает на пол комнаты, жалобно скрипя под тяжестью мага с глазами перламутрового оттенка. В домик врывается ветер.

— Какой нежити вы тут тлеете как догорающие пергаменты?! Вот-вот падут первые осенние листья, устилая землю для восьмого апостола!

Поморщившись от крика, шедший весь день по незнакомым Чёрным землям Конран так и не просыпается. Лишь крепче сжимает руку у горла.

— Красиво говоришь, шестой, — вздыхает мальчишка, подпирая щеку рукой и тоскливо смотря на засыхающие листья, что с тихим шорохом падают на чёрную подгнившую почву. — Но есть ли смысл что-то делать? Пока двенадцать апостолов не соберутся вместе, они не обретут истинной силы. Остаётся ждать, пока их души и сердца корчатся в агонии или рвутся как старая паутина. У нас есть душащие ненависть, воспоминания... и сила. Только она меркнет перед всем этим... унынием... Что мы можем сделать? Даже имея её... мы должны уничтожить мир? Мы не захотели умирать, поэтому... ради того, чтобы изменить что-то, забыться, перестать испытывать болезненные чувства... мы должны стать разрушителями? Разве это не... отчаянье? У меня... что-то умирает внутри от таких мыслей...