Знак ненависти

Глава 21. Конран, Шикима и Хакуен, Токаге и Риил

Шикима с самого детства понимал — его жизнь будет полна наказаний за грехи, что лишь предстоит совершить. Первое он получил, когда дом был сожжён: ему с сестрой пришлось бежать с родной земли. Вторым стала боль за пробуждённый Дар. Она преследовала, даже когда он утолял Голод, терзала наяву и во сне. Он жил словно зверь, за которым гонится стая охотников. Каждую осень тревога охватывала и изводила его, подобно болезни. Шикима был готов сорваться и бежать, пока не опадёт последний красный лист. Но благодаря сестре смог побороть это чувство. Они даже стали жить на одном месте.

Иногда он оставлял её и уходил к людям. Голод настойчиво призывал превратиться из зверя в охотника. Инстинкты мешали. В итоге, две стороны смирились друг с другом и стали сосуществовать в нём. Маг прятал от сестры свою душу, а взамен пытался раскрыть сердце. Но оно не принадлежало ему одному. Сестра узнала, что в брате засела тьма, однако не боялась ни её, ни раздвоенности, ни самого Шикиму.

Каждый раз, страдая от Дара, боли, кошмаров и страха, он проводил время с ней. И ему не нужно было солнце, потому что теплее её улыбки ничего не могло быть.

Рыжие и алые листья на фоне серого неба, сотрясающегося от грома, постоянно падали и устилали землю. Шикиме казалось, что с каждым упавшим листом время сгорало, а что-то страшное приближалось. Они кружились в танце вокруг него и заточали в клетку. Иллюзия развеивалась, когда рядом была сестра.

Его дорогая и любимая сестра родилась осенью, в то время как он в последний день лета. Поэтому, пусть и ненамного, был старше. Чёрной магии её никто не обучал, а Дар в ней не проснулся. Они жили вдали от людей и магов, но она никогда не жаловалась. Была только одна причина, по которой, время от времени, её охватывала тревога, не смотря на слова брата.

А после, очередной осенью, он в последний раз почувствовал тепло на губах, вдохнул запах родной крови, обнял остывающее тело. В первый и последний раз испытал всепоглощающее удовольствие. А после заточил себя в клетку сожаления и отказался быть охотником. Всё сильнее становился похож на голодного и одинокого зверя, что неустанно тоскует по умершей хозяйке и бесцельно бродит по земле, боясь выйти к людям.

Лишь боль не оставляла. Преследовал и Голод. Зато больше не было страха или желания бежать, никакие чудовища не гнались следом. Разве что кошмары, в которых душила холодная осень.

Так было, пока он не встретил Хакуен.

Спокойная, мягкая, властная, непокорная. Он не знал её, но видел пушистое белое пламя, зверем мечущееся по полю боя. Её нежный, сильный голос призывал к сражению, укреплял дух и веру. Колыбельная, казалось, была способна очистить любую душу и принести умиротворение.

Одна часть Шикимы хотела смеяться от радостного предвкушения, вторая прильнуть в объятья пламени и бесследно раствориться в нём. Но ни одному из этих желаний не суждено было сбыться. Голод предал его и решил, что Шикиме будет лучше в пустоши.

«Почему чёрные маги поклоняются мёртвому богу?» — сколько бы раз не спрашивал, он не может найти ответ.

Теперь у него есть шанс понять. Потому что сейчас, как и множество чёрных магов до него, парень шагает навстречу падшему божеству. Песок, смешанный с ветром, раздирает раны и забивается в них, проваливается под ногами и пытается утянуть в ледяную бездну, в которой покоится бесчисленное количество праха и костей. Вокруг витает смерть: ею пропахли и ветер, и небо. Оглушительный гром сбивает охотника с шага, роняет в песок. Но маг быстро встаёт, опасаясь быть под ним погребённым. Ветер дует с такой силой, что это дело пары минут.

«Лучше бы я и дальше слонялся по лесу в одиночестве...» — уныло думает он. — «Я мог хотя бы ненадолго видеть тебя во снах... Боль кружила голову вместе с осенними листьями, холод душил и лип к коже, обжигая прикосновениями. И ты улыбалась так счастливо, словно совсем меня не ненавидела...»

Прижав руки к голове, прикрывая уши и глаза, Шикима неохотно смотрит вперёд. И ничего не видит, кроме чёрного неба и вихря из чёрного песка. Словно он попал в небытие, где всё превращается в крошки, а после в пустоту. Шелест и гул ветра, вместе с раскатами грома намериваются лишить его слуха. Руки и ноги болят от напряжения. При всём желании он не смог бы определить сколько идёт сквозь пустошь, учитывая вечно терзающий Голод и плохое ориентирование во времени.

«Пусть уж лучше меня мучили нежить и кошмары... Здесь мне нечем дышать...»

Делая редкие вдохи, парень может идти довольно долго. Уже привык и к истощению, и холоду, и боли. Ему даже не страшно. Скорее скучно. Там, впереди, его не ждёт ничего интересного. Его отправили сюда не спросив.

«Очередное наказание... снова и снова... Это норои в моей крови...»

Закрыв глаза, Шикима вспоминает ночь в лесу, что, кажется, миновала совсем недавно. Он не смог удержать Голод и теперь расплачивается за несдержанность. Дар молчит и не донимает, что за общими ощущениями едва заметно. Прокусив губу и немного смочив пересохшее горло, охотник спотыкается обо что-то острое, падает и не сдерживает крик. Закрыв лицо рукой и повернувшись, видит кровь, брызнувшую на песок и слишком большую для человека кость, торчащую вверх. Из-за своих размеров она и застряла. Подтянув ногу, Шикима лишь на ощупь чувствует кровь и налипшие на рану песчинки. Содрав штанину, он затягивает её потуже чуть ниже колена.

«Если и дальше идти с закрытыми глазами, точно где-нибудь сгину. Противные чёрные маги...»