Знак ненависти

Глава 24. Шимэ и Хира, Сэйна из рода Хаари

С наступлением первого дня второй недели месяца Смирения цветущая празднеством столица погружается в тишину. Восьмой день месяца посвящён памяти прошедшей и мыслям о нынешней войне. Маги поминают усопших, соблюдают традиции своих земель, приходят на места гибели, приводят в порядок алтари. Белые маги молятся, южане совершают подношения духам, вольные опускают на воду цветы, чёрные зажигают свечи, и пока те горят, разговаривают с умершими.

Пусть никто не воюет в открытую, негодование и неприязнь растут, как и паучьи лилии расцветают везде, куда не посмотришь.

Маги с юга недолюбливают инквизиторов за насильно пробуждённое в себе их природное пламя и источник силы, тем не менее являются союзниками в борьбе против чёрных магов. Презирают белых за ограничение и слепую веру, однако снабжают их продовольствием. Ненавидят чёрных магов и некромантов за медленную гибель мира и распространение скверны. Завидуют магам севера и вольных равнин: у тех полно ресурсов и земель, к тому же они торгуют с другими королевствами и странами, что находятся за морем.

Те, в свою очередь, горды и им всё равно чью сторону поддерживать в войне. Была бы нежить направлена на их земли, пели бы иначе. Однако водные города появились после Чёрных земель и их ничего не связывает ни с Серым богом, ни с драконом. Им и вечно серое небо безразлично. Редко они пускают в свои владения чёрных магов, но других не жалуют совсем.

История инквизиции началась с момента появления чёрных магов и открытия охоты на них. Возомнившие себя спасителями, на самом деле инквизиция лишь ущемляет всех вокруг. Озлобившиеся из-за создания границы и Общего закона, чёрные маги мечтают лишь о свободе и равноправии. Не счесть погибших из-за пустоши магов, трагедий, массовых убийств и жестоких смертей, произошедших в попытке стать апостолами, а всё лишь ради выживания.

Белые маги всегда враждовали с «опороченными» и особенно одарёнными. Не описать, сколько боли вытерпели дети, рождённые с искрой некромантии, которая, возможно, никогда бы и не пробудилась, если бы не пытки Ордена. Сейчас их рождается не больше десяти за один оборот. Некоторых сразу находит и пытает Орден, не смотря на печальную историю. Других отчаянно защищают чёрные маги, однако большая часть из них ничего из себя не представляет. Страх подавляет искру или они кончают жизнь самоубийством.

Лишь Шинда знает всю правду, причины и трагедии. В ту пору они были слабы, но сейчас никто не смеет даже приблизиться к ним. Вот только это не значит, что их не ненавидят.

Последняя сторона — люди, готова пасть к ногам любого, кто защитит её от нежити, помимо инквизиции, что отобрала у них оружие, и чёрных магов, что виновны в их страданиях. Некоторые обращаются в веру Серого бога, другие идут рекрутами в монастырь и пробуждают пламя. Они не понимают, что такой силы недостаточно, чтобы защитить хотя бы свою деревню. Не рождённые магами могут лишь подражать им.

Каждый месяц Смирения две основные стороны войны, с которых всё началось, — маги Ордена и некроманты, ныне белые и чёрные маги, выбирают того, кто споёт на празднике колыбельную погибшим союзникам. Победившую сторону вольные маги поощряют в военных успехах и помогают снабжением необходимых вещей.

Поэтому в сей день памяти город тих, хоть и полон народу.

***

Через несколько часов чёрный, белый и играющие мелодию для колыбельной маги должны занять места на постаменте под статуей из чёрного камня, изображающей Прародителя. Её тень укрывает огромную часть города, а на самом камне мелкими иероглифами написаны сказки и легенды о драконе, держащем мир в гнёте наравне с серыми облаками.

Вокруг статуи толпятся маги и люди, но площадь погружена в тишину, нарушаемую лишь шёпотом. На штыках развиваются под ветром порванные куски тканей: чёрной, рыжей, белой и лиловой — словно четырёхцветное пламя войны. Повсюду навешано заклинаний: для усиления звука с трибун и уменьшения снизу, блокирующие магию и Дар, воспроизводящие исторические события и памятные дни рисунками, и прочие.

Собравшиеся не могут сдержать нетерпения. Где-то да звучит разгорающийся спор по поводу войны. Ропот то поднимается, то стихает. Немногие хранят задумчивое или обречённое молчание.

Хира с Сэйной совершенно не вписываются в общую картину. Молча извиняясь, они плавают в толпе, надеясь найти свалившего, Прародитель знает куда, Шимэ. Друзья не могут найти его уже неделю. Мысли обоих становятся всё мрачнее и мрачнее с каждой минутой. Однако, если мага терзают беспокойство за партнёра и вина за собственные слова, то девушка печалится из-за своего молчания и молится за благополучное разрешение предстоящего конфликта. Она поняла, что он состоится, ещё с того дня, как узнала о планах Шимэ и Хиры на нынешний день. Ведь, в отличии от магов, знала, кто будет представителем Ордена.

Остановившись на пустом участке площади позади толпы, Хира не сдерживается и бьёт ногой по треснувшей плитке. Отколовшись окончательно, она улетает вперёд, а маг пялится на свою тень.

— Тебе так важно его найти? — спрашивает целительница, беспокойно прижав ладони к груди. — Нам стоит подойти к постаменту...

— Туда не пробраться, сама посмотри, — кареглазый взмахивает рукой в сторону десятков тысяч голов, если не больше. — Обычно я могу выследить котёнка, где бы он не был и чем не занимался. Однако сейчас его Дар и ненависть почти на самом дне. Я не чувствую его ауры. Кто-то, стоящий рядом, его успокаивает... Как же бесит... Почему я должен его искать?