Знак ненависти

Глава 28. Конран и Нирана, Шикима и Хакуен

Большая часть месяца Смирения для отряда Хакуен проходит в пути. Настаёт следующий месяц Игр и что-то меняется, появляется тяжесть в воздухе. Смену времени замечают лишь пришедшие из Ордена маги вместе с инквизитором и его людьми.

С рождения их судьбу предопределил Орден — стать боевыми магами королевства и сражаться с нежитью. Это решение отняло всё. Поэтому они не следят за течением времени: оно приносит лишь тоску. Ведь ждать им нечего.

На шестой месяц Начинаний Хакуен узнала своё будущее и его причину. Она родилась в хорошем роду, вот только с чёрными волосами. А у белых магов с чёрными глазами или волосами проявляется сильный и опасный Дар. Девочка приняла новость спокойно. Она ещё тогда была стойкой и рассудительной. В тот день, когда она увидела других детей Ордена, напуганных и потерянных, она решила стать их лидером, помочь каждому выжить и справиться с невзгодами. И первым, что она сделала, завязала ленту на груди, словно навсегда скрывая чёрный узор от второй половинки. Видели его только матушка и старшие маги. Лишь однажды после этого она обнажала Знак перед Амэ. Ей никогда не забыть разочарования и боли в его таких ярких голубых глазах, самом ярком цвете, что ей когда-либо довелось видеть.

Хакуен вспоминает об этом, поворачиваясь спиной к инквизитору. Впервые её пальцы дрожат, сжимая белую ткань на груди.

«Амэ...»

Девушка так и не смогла сказать своему другу что-то на прощанье. Вольные маги увели его, даже не взглянув в сторону отряда. А вот ей пришлось отчитываться перед инквизитором и магами Ордена, не только за Амэ, но и за Конрана. Она не прикладывала усилий, чтобы заметить, как сильно пошатнулось настроение отряда. И пока инквизитор с ними, она ничего не может сделать. На днях она нашла в кармане сплетённый из голубых камней и чешуек браслет. Амэ рассказывал, что такими обмениваются в знак дружбы в водных городах. Не смотря на свои слова, он не стал перечить решению Хакуен. В тот же день она нашла оставленные в лагере вещи чёрного мага. Долго не решаясь, она заглянула в сумку. Находка ей не понравилась. Ею оказалась куча окровавленных листьев.

— Прекрасно, — раздаётся суровый сухой голос совсем близко, и девушка чувствует прикосновение его руки к тому месту, где сплетается чёрный узор с её белоснежной кожей. Мысли тут же вылетают из головы. — Ни одного шрама, что и следовало ожидать от дочери рода Тога. Прекрасный холодный цветок.

Девушка едва сдерживается, чтобы не поёжиться. Рэнса пропускает прядь её волос сквозь пальцы. Перчатку он снял, показывая собственный Знак.

— Цветы умирают на поле боя, инквизитор Рэнса, — тише, чем хочется, отвечает она.

— Ты — исключение: цветок, что растёт на поле боя, Хакуен. И сорняки лишь мешают тебе раскрыться.

Развернувшись на каблуках, мужчина покидает палатку. Девушке мучительно хочется увидеть Амэ или Конрана, но она стискивает руки и медленно опускается на скамью. Прохладный ветер, впущенный при выходе инквизитором, пробегает по обнажённой спине и вызывает дрожь.

— Все цветы, рано или поздно, роняют лепестки.

Обняв себя за плечи, девушка опускает голову и волосы скрывают её лицо от света.

***

Память ещё многое скрывает от Конрана, но за время пути он успевает разобраться в себе и своих желаниях. Поговорить с подругой удалось лишь несколько раз и то недолго, так что она не рассказала ему то, что он хотел. Его терзают сомнения, стоит ли спросить её о Ниране. В каком-то смысле они похожи — оба связаны судьбой с инквизицией, только он не хочет поднимать неприятную тему.

Определить время проведшему два оборота в тумане юноше слишком сложно, лишь по ощущениям он понимает, что до пустоши идти недолго. Запах и холод смерти без труда улавливаются в воздухе, хоть перед глазами всё тянется равнина. Под сапогами мелкая серенькая травка на твёрдой почве, а над головой серые облака. Не самый приятный вид. Прищурившись, Конран замечает вдали смутное очертание гор.

С начала привала, объявленного около полудня, лагерь сковывала напряжённая тишина. Никто не видел ни командира, ни инквизитора, ни магов Ордена. Конран и находящиеся в постоянном напряжении маги остались наедине. С первого дня их негодование было обращено к инквизитору, но и на юношу коситься никто не стеснялся, ведь фиолетовые глаза могут быть лишь у прислужников Прародителя. Чтобы лишний раз не нервировать их, четвёртый отошёл от лагеря и вскоре потерялся в белом тумане.

«Пустошь... снова...»

Конрану неуютно в тумане — он чувствует себя скованно, как и в Вэл. Неприятные воспоминания появляются перед глазами. Маг обнимает себя за плечи. Мантия Ордена не спасает от холода. Вены пульсируют и жгут кожу: Дар желает выплеснуться. Конрану приходится сдерживать его.

«Завтра что-то случится... или сегодня».

Запрокинув голову, Конран закрывает глаза. Медленный неживой ветер взъерошивает его волосы, и направляется к лагерю. Пламя в венах дрожит, вызывая мурашки на коже. Вокруг лишь земля и небо, отчего мир кажется пустым и тихим.

Ветер приносит с пустоши запах смерти. Конрану тот не причиняет вреда, но он переживает за подругу. Выдержать близость с пустошью могут только чёрные маги и некроманты. Остальные же задыхаются и туман укрывает их тлеющими плащами. Может быть, туман и есть их не успокоенные души.