Знак ненависти

Глава 30. Конран и Нирана, Шикима и Хакуен

Лиловое пламя обнимает молодого мага в белой мантии и стелется по земле. Его не достигают ни крики, ни пение, ни всполохи заклинаний, ни движущиеся в белом тумане фигуры. Он тяжело дышит, смотря перед собой. Боль растекается по его телу и тянется к сердцу, словно лепестки к бутону. Пылающие вены переплетаются с алыми дорожками от капель. В глазах подрагивает пламя.

«Тьма должна охватить мир и уничтожить ложь. Истинной гармонии можно достигнуть лишь путём разрушения», — движущие Конраном желания мешают ему сосредоточиться, ведь по сути отрицают друг друга.

«Неужели ты думаешь, что будешь наравне с оставшимися одиннадцатью чёрными магами? Различия в силе, магии, Даре, родословной, статусе, таланте и прочие всегда будут делить всё живое и неживое. Равенства не существует ни в чём. Гармония, к которой ты стремишься, всего лишь мечта», — раздаётся голос инквизитора в голове.

Вздрогнув и приподняв голову, Конран цепляется пальцами за ткань на груди. Боль усиливается по мере растраты Дара, но он не может удержать магию внутри. Подражая сомнениям, она мечется подле него, готовая исполнить волю хозяина.

«Или Прародителя?»

Юноша не понимает, где его мысли, а где сомнения. Почувствовав под рукой подаренный Хакуен знак рода, он встряхивает волосами.

«Хакуен... я обещал защитить её, но... моя сила предназначена не для этого... Я из рода лжецов. У неё есть верный друг... Я не должен оставаться здесь».

Мысли юноши прерывает властный ласковый голос. Конран тут же узнаёт его и смотрит в туман. Что-то огромное колышется в нём, повинуясь голосу.

«Дар Хакуен... я помню его», — поражённо думает маг. — «Мы встретились тогда впервые... Эту картину я не мог забыть...»

Конран видит в тумане очертания тренировочного кольца и группу магов. Дар с детства был не очень сильным, и Кон-кон не стремился им пользоваться. Узнав о тайне рода, и подавно решил молчать о нём. Но, увидев всплески его магии, в то время способные лишь на частичное разрушение комнаты, матушка написала прошение на принятие обучения своего сына в Орден. Учился он не усердно. Идти по стопам матушки не хотелось. Он чувствовал ложь повсюду: в семье, когда матушка лгала отцу; в группе, где говорили о хорошем будущем; в Ордене, где их обучали для того, чтобы избавиться. В пении же, услышанном случайно, была искренность сердца и непоколебимая воля, — именно их ему не доставало. Тогда он впервые увидел Хакуен, она пела в окружении пламени и друзей, словно уже тогда оберегая их и придавая им сил. И они следовали за ней. Именно тогда Конран начал осознавать своё положение и то, что должен оставаться в тени. Свет вокруг них ослеплял его.

То ли срабатывает оберег, то ли пение Хакуен проясняет мысли юноши: пламя отступает вглубь его тела и позволяет свободно вдохнуть. Но долго покой не длится. В знакомом голосе Конран слышит чужие холодные интонации и в непонимании замирает.

По пению мага можно определить, что он использует — магию, Дар или артефакт.

Хакуен, без сомнения, взывает к Дару. Голос же, слившийся с её, обращается к магии. Юноша отвык от него и в растерянности позволяет заклинанию заточить себя в ярко-огненные оковы. Стиснув зубы, Конран опускается на колени. Чужое горячее пламя прожигает мантию и обхватывает кольцами его грудь, прижимая одну руку к сердцу, другую к бедру.

— Ты... — сдавленно шепчет он.

Из тумана выходит силуэт в белом одеянии, с ниспадающими рукавами и обхватывающим талию поясом. Оно сильно отличается от того, что носят белые маги, из более грубой ткани, в которую вплетена трава защищающая от пламени, на спине и груди вышит знак круга, и подолом оно тянется до голени, не скрывая кожаных сапог.

«Чёрный глаз, как у инквизитора Рэнса», — хмурится юноша. — «Основные задачи третьего круга — расследования, поимка отступников, слежка за Орденом и контроль закона. Я был так слеп...»

Противостояние пламени причиняет только худшую боль. Прежде, в Винэль, когда у мага был светлый Дар, он мог очистить огонь южан. В борьбе же с мёртвым он преобладает. Потому-то инквизиция и стала охотиться на некромантов, а Орден недолюбливает за опыты с порождениями Прародителя.

«Но, как ни прискорбно, все четыре стороны думают об общем благе... То ли поэтому ничего не выходит, то ли их война приведёт мир к процветанию. А может, победит кто-то один?..»

Конран не ожидает от себя подобных мыслей. Не смотря на встречу, о которой и не надеялся, он думает о своём, а не о хозяйке заклинания. Мысли медленно сплетают образы в одну картину.

«Я не видел магии Юхи и Ниа не потому, что им не было нужды её применять. А потому что они подавляли её в себе, как моё самое ближнее окружение. Почувствовав в них огонь, моё пламя могло пробудиться...»

— Раскрыв один обман, невольно видишь всё в лживом свете, — приглушено заключает Конран, опуская голову.

Маг инквизиции останавливается перед юношей, покорно склонившем голову.

— Прежде чем отказаться от разговора, взгляни на это, Конран из рода Авэлэй.

Ранее ласковый голос похож на натянутую струну шируба, которую легко спутать с лезвием, блестящем под светом облаков. В венах его обладательницы течёт раскалённая магией огня кровь, а сама она холодна как ночное небо, отражающееся в глазах. Юноша неохотно скользит взглядом по знакомой фигуре и замечает в ладонях, обнятых светло-серыми перчатками, два кольца. Одно простое, а второе с жёлтым камнем и надписью на внутренней стороне.