Знак снежного бога

Глава 3

Что он здесь делает?
Ланеж до сих пор не понимал своего внезапного каприза. Вдруг потянуло сюда, в срединные земли, хотя до истечения зимы на юге материка еще оставалось полторы недели. Но откуда это ощущение, что здесь что-то не так?
Все символы стыни на местах. Все ледяные иглы там, где он их оставил… Царит соответствующий времени года мороз - духи работают на совесть…
Что же сдернуло его с юга?
Там теперь наступит оттепель… на дорогу ушел день - при том, что он нещадно понукал своего скакуна, а потом ведь еще и ехать обратно… Но снежному богу со  вчерашнего вечера не давало покоя чувство, что он зачем-то нужен здесь… 
В срединных землях. В этом городе. В этом месте.
Ланеж чуть нахмурился.
В зимнем лесу (ну, как лесу - городском парке, отделенном от собственно леса стеной) царила тихая ночь – из тех, когда кажется, что морозным воздухом можно порезаться при неосторожном вдохе. Ветра не было. Выпавший снег неподвижно лежал взбитыми подушками-сугробами. Для зимнего бога пробираться по ним, не утопая, ловко снуя между деревьями, было легко и просто. Для смертной, которая, что-то недовольно бурча, двигалась навстречу – вряд ли.
Ланеж замер как вкопанный, одновременно обрадованный и растерянный, сразу узнав свою наликаэ. Что она делает здесь? Почему волочит за собой… елку?!
Вспомнил ее разговор с подругой. Вроде бы как раз должны были закончиться зимние праздники… Здесь же, как и на севере, елка - один из главных элементов торжества?..
При ближайшем рассмотрении оказалось, что тащила девушка, скорее, елочку. Маленькую, зеленую, пушистую. Низ тонкого ствола был бережно обернут тряпками и перевязан.
Что за прихоть?..
Ланеж с интересом проследил за тем, как к ее рукам, не защищенным перчатками, шкодливо тянет тонкие лапки мелкий дух мороза. То ли совсем молодой еще и не видит его знак на девушке, то ли просто наглый…
Ланеж шевельнул пальцами, и на мелкого паршивца прицельно рухнула обледенелая шишка. 
Запищав, дух грозно ощерился, огляделся, и, увидев снежного бога, грозно наставившего на него палец, спрятал мелкие зубки, больше смахивавшие на иглы, льстиво прижал заостренные уши к лысой голове и скоренько закопался в сугроб.
Ланеж с огромным трудом сдержал ухмылку. Да, воспитывать и воспитывать…
Затем он присмотрелся к девушке и вздрогнул.
Тот факт, что его наликаэ была бледна, сердито хмурилась и, казалось, с трудом сдерживала слезы, Ланежу не понравился категорически. На секунду даже захотелось выйти и спросить, что случилось, почему сегодня она не улыбается… но он сдержал свой порыв. Пока будет лучше просто понаблюдать. Он здесь, если что - он сможет помочь…
Девушка остановилась и огляделась, скинув с головы мешающийся капюшон. Затем, видимо, выбрав подходящее место (знать бы еще, по каким критериям!) принялась яростно раскапывать снег извлеченной из глубокого кармана плаща складной лопаткой.
- А я им докажу, - сердито прошептала она, не в силах больше сдерживаться. – Я им докажу, что я тоже многое могу! Я высший балл получу по алгебре в аттестат! Что еще удумали – сразу после пансиона замуж! Не хочу я замуж! Я думала, начну с ними работать, а они – замуж! Внуков им рожать! Нашли породистую кобылу, которую побыстрее в стойло надо определить! Ладно еще папенька, что с мужчин возьмешь, но от матушки я такого совершенно не ожидала! И ведь даже мне об этом сообщать не собирались, пока с женихами не определятся! 
Девушка всхлипнула было, но тут же сердито вытерла щеки и продолжила раскапывать снег. 
Ланеж, совершенно не понимающий смысла ее действий, продолжал прятаться за заснеженным деревом, прислушиваясь к каждому слову. Пока он понял только одно – его наликаэ расстроена из-за того, что ее желали выдать замуж, а она по каким-то причинам была не согласна. В душе вспыхнул гнев, ледяной, стылый, вьюжный… но снежный бог обуздал его. Сначала надо разобраться до конца, а вмешаться, если что, он успеет в любой момент.
- И с елкой этой… Не трать зря время, зачем в лес пойдешь, выбросим, все равно дерево умрет! Не умрет! – всхлипнула она почти истерически. – Не умрет, потому что оно, пока в горшке стояло, корни пустило! Я читала, что такое бывает и что если ее в песок, в почву посадить, елочка может прижиться! А убивать ее просто так не дам… И пусть ругаются! Да, ушла без разрешения! Да, подслушала! И хорошо, что подслушала! Так бы и ходила в дурочках иначе… О счастье моем они заботятся… выслушали бы лучше сначала, прежде чем так заботиться!
Взгляд, в котором затаилась обида и отчаяние, метнулся к аккуратно уложенному в сугроб деревцу.
- Выполнила свою роль – и на помойку… И меня вот так же из дома, да?! – Рэлико снова сердито вытерла слезы и коснулась тонкого ствола. – Ты же выживешь, правда? Ты же еще живая! И совсем иголки не облетели, пока у нас в ведре с песком стояла! Даже корешки есть…
Она не удержалась на ногах и опустилась на колени. Оперлась голыми руками на раскопанный снег.
- Ты же ее не заморозишь, правда? – срывающимся голосом спросила она, стиснув снег в кулачках. – Я в запале матушке сказала, что если деревце не приживется, я соглашусь выйти замуж за того, кого они выберут… Ты же поможешь, да? Ты же заботишься о семенах, упавших в землю… Может, и о елочке позаботишься?
Каждое слово Ланеж слышал одновременно ушами и сердцем. Каждое падало в душу. Молитва наликаэ… Просьба его наликаэ… Да еще такая… как же можно отказать?
Лопатка ударилась о твердую землю, и девушка с тихим «Наконец-то!» принялась раскапывать ее… точнее, попыталась.
Ланеж выглянул из-за массивного дуба, чуть шевельнул пальцами, убирая из земли стужу. Именно с того участка, где она копала. Так ей будет легче.
Вообще место удачное. В почве много песка… есть шанс на то, что елочка действительно приживется.
Ямка быстро росла. Вдруг девушка выронила лопатку, прижала дрожащую руку к губам.
- Ну вот как им объяснить… Когда я сказала, что хотела совсем иного, матушка заявила, что они с отцом и сами справятся, а девушке подслушивать негоже. Слушать ничего не стала, отчитала и  наказала, запретила на последнее гулянье идти… Ладно, пусть я не очень красиво поступила… Но… замуж? Вот так? Сразу? И ведь они уже начинают сговариваться, я же слышала,  как папенька с другом говорил! Разве за моей спиной красиво так делать? 
Она снова всхлипнула. 
- Не хочу я так! Ну как им втолковать?! Я хочу познакомиться с ним сама, узнать, кто он, какой он… чтобы поухаживал, как в книгах пишут! А потом самой дать ответ, когда он сделает мне предложение! А матушка… матушка только нахмурилась и сказала, что детей, которые противоречат родителям, накажут боги… и что я зря истерику устраиваю, мол, не умеешь подслушивать – не берись, ведь никто меня еще минимум два года замуж не отдаст… Но помолвку хотят заключить уже сейчас! А я… я ведь о любви мечтала…
И слезы потекли ручьем.
Ланеж не выдержал. Сделал шаг, другой… снова остановился. 
Радужка бы наверняка знала, что делать в такой ситуации, как поступить, что сказать, какую силу призвать… А он понятия не имел.
И в итоге привычно затаился за снегом и инеем на ветвях. В сердце поселилась непривычная, странная боль, как будто даже не его собственная… А причиной были ее слезы.
Не плакала бы ты на таком морозе, огненная девушка…
Рэлико, словно прочитав его мысли, опять упрямо вытерла щеки, подхватила елочку, поставила ее в ямку и, аккуратно придерживая ствол одной рукой, принялась подгребать землю другой.
Ланеж пригляделся – и впрямь корешки появились… Может прижиться.
Вздохнув, укрылся невидимостью, чувствуя, как она быстро тянет силы. Надолго его не хватит… Осторожно, боясь выдать себя, придержал ствол елочки, чтобы не покосилась, пока его наликаэ приминает и утаптывает землю. Задержал дыхание, когда ее рука, перемазанная землей, на миг коснулась его пальцев, облаченных в черные перчатки…
Замуж? Такую юную, чистую, полную детской непосредственности? Как это ее родителям вообще в голову взбрело…
Надо будет все-таки изучить человеческие традиции. Пожалуй, весной он будет ехать очень медленно, приглядываясь к людям по-новому.
Его огненная девушка погладила елочку по веткам.
- И ведь понимаю, что родители, по сути, правы, - с горечью произнесла Рэлико. – Что в восемнадцать лет чаще всего помолвки и заключаются… Сначала выдают замуж, а там уже, с благословения мужа, заниматься делами… но до последнего думала ведь, что родители так не поступят. Подумаешь - выждать год-другой, как будто в наши дни никто так не делает... А они – традиции, традиции… - прерывисто вздохнула, сгребла в ладони снег, снова замерла, думая о чем-то… Наконец встряхнулась и энергично забросала им землю. Подумала и насыпала немного на ветки.
- Ну вот. Словно всегда тут стояла.
Ланеж сосредоточился, напряг зрение, выискивая нужного духа.
Припал к земле, поклонился. Тихо шепнул:
- Помоги, пусть приживется…
Один из лесных духов плодородия – забавное согбенное создание, больше всего смахивающее на пенек с сучковатыми ножками и ручками – склонил набок мохнатую зеленоватую голову, смешно торчащую из «сруба». На ней выделялись два больших черных глаза, которые серьезно, вдумчиво посмотрели на Ланежа.
- Не откажи, Адаш, - серьезно попросил снежный бог.
Дух перевел взгляд круглых глаз на девушку. О чем-то серьезно поразмыслил, глядя, как та напоследок голыми, покрасневшими на морозе руками приминает снежок под елочкой, поглаживает колючую верхушку… и наконец торжественно кивнул. Тихо пискнул и устроился под деревцем, приник тельцем к тонкому стволу… Ланеж увидел, как от духа побежали изумрудные искорки жизненной силы. 
Со своей стороны, он придержал холод. Такая стужа сейчас ели ни к чему. Вот напитается жизненной силой, через недельку-другую окрепнет – тогда и холод вернется на место…
Стоп. Дух духом, а куда делась его наликаэ?..
Отвлекся!
Ланеж поспешно обернулся.
Огненная девушка стояла в центре небольшой поляны, спиной к нему, спрятав покрасневшие, испачканные в земле руки под плащом и глядя ввысь, на звезды. В морозную ночь каждый выдох белым облаком сперва поднимался в небо, а затем оседал искрящимися ворсинками на волосах, ресницах и одежде. Она вряд ли смогла бы увидеть крошечные ледяные кристаллы, Ланеж же различал их отчетливо… Словно мельчайшей алмазной крошкой присыпали.
Он сделал тихий, неслышный шаг вперед. Помедлил. По крайней мере, она больше не плакала…
Бесшумно вздохнув, Ланеж повернулся к ней спиной и тоже поднял взгляд на небо, гадая, каким его видит она.
Синева, темная до непроглядной черноты. И в ней серебряными светлячками мерцают холодные звезды, так высоко, что при одной мысли об этом захватывает дух.
- Как врата в бесконечность, - благоговейно прошептала Рэлико, словно вдруг забыв обо всех своих тревогах.
И действительно – над головой почти правильный круг из усыпанных невесомой белой крошкой крон. Как портал, открывающийся прямиком в тяжелую, давящую космическую пустоту, из которой этот земной мир кажется таким прекрасным…
Где-то глубоко в ее недрах, вдали от звездных карт, бог судеб Сулу ткёт свои полотна – в самом средоточии великого небытия…  
Ланеж бывал там, в этой ледяной высоте - боги могли себе такое позволить. Но далеко не забирался. Слишком уж много жара давали эти кажущиеся холодными звезды…
- Это волшебно, - тихо произнесла девушка. – Так бывает только зимой…
Ланеж вздрогнул.
Да. Только в его время выдаются такие ночи. Когда это пугающее небо возвышается над вершинами деревьев, припорошенными снежным пушком и тронутыми инеем… когда лунные лучи, причудливо отражаясь от снега, играют в воздухе в прятки… когда искрится все – и небо, и земля…
Ночь обрела какую-то новую красоту, которая раньше была ему недоступна.
Чернильно-синее, высокое, пронзительное небо. С мириадами белых и голубых звезд, которых здесь можно было увидеть куда больше, чем в залитом огнями городе. Ночь настолько ясная, что даже его туманность видна…
- Вьюга, - прошептала Рэлико, и Ланеж замер, услышав это.
Она смотрела туда же, куда и он.
Он рискнул сделать еще небольшой шажок назад. 
Порыв ветра взметнул рыжие пряди, привольно мешая их с белоснежными, хотя ни бог, ни смертная этого не заметили, стоя спиной к спине и неотрывно глядя в раскинувшуюся над ними бесконечность. 
Снежный бог спиной чувствовал ее тепло. Не тепло ее тела. Тепло ее души. И оно согревало его даже сейчас, когда ей было грустно, даже в ночь, когда, казалось, и само время сковано морозом…
Ланеж обернулся.  Усмехнулся, увидев учиненное шаловливым духом ветра безобразие. Не удержавшись, коснулся рукой рыжих кудрей, мягко погладил, выпутывая из них собственные белоснежные, идеально прямые пряди. Тихо-тихо, так, что она благодаря их связи непременно приняла бы его слова за собственную мысль, выдохнул:
- Когда сомневаешься - надо следовать зову сердца. Боги не гневаются на тех, кто поступает по совести. Если сердце противится пути – не иди по нему. Кто любит тебя по-настоящему, тот никогда не осудит. 
Его голос сорвался.
Руки снежного бога на миг тяжело легли на плечи огненной девушки - и он тут же отдернул их, испугавшись собственной смелости.
***
Рэлико вздрогнула, огляделась – но рядом с ней никого не было.
Перебрала волосы, недоуменно озираясь.
Почудилось, что ли? Будто кто-то коснулся плеч на миг…
И слова эти… Словно из глубины сердца поднялись.
Как пелось в красивой песенке, которую Арати часто играла на лютне – «слушай голос, звенящий в душе – это говорит твое сердце»…
Она снова устремила взгляд на небо.
Зимняя ночь в парке казалась такой тихой, спокойной, кристально чистой, что Рэлико и сама начала невольно успокаиваться.
Ведь действительно – родители ее любят, а значит, силой замуж не выдадут. Такое только в романах приключенческих и бывает. Отец ведь как сказал – «с женихами», а не «с женихом». Значит, познакомили бы с несколькими как минимум, дали бы выбор… Может, не полюбился бы никто – родители бы и настаивать не стали?
А она раскричалась, истерику устроила, как девчонка, дитя неразумное… Мнила ведь себя взрослой, хоть и любила ребяческие проказы, как в детстве…
Рэлико стало стыдно.
Приподнялась пелена обиды, будущее перестало казаться таким уж сумрачным. Ну подумаешь, прощупали родители почву. Матушка так и сказала – пока ни о свадьбе, ни о помолвке всерьез речь не идет, а если она хочет другой судьбы – лучше бы о своих оценках подумала… Может, они и правда с ней хотели после ее восемнадцатилетия все обсудить? Может, зря она не поверила?