Знаки внимания

Глава 3

   Возле приемного покоя областной больницы нас уже ждут.   Рослый медбрат идет следом за Ваней, который упрямо тащит меня на руках.

-  Ну и тащи, раз тебе делать нечего, - сдаюсь я,  потому что запросто могла проехаться на каталке.

   После врачебного осмотра выясняется, что у меня действительно  только сильные ушибы да порез. Под уколами с местной анестезией я болезненно дергаюсь и цепенею, а потом  рану шьют и накладывают повязку.  К счастью, я не вижу этого – между мной и операционным полем установлена  ширмочка. Но когда  дело подходит к концу,  все внутри уже спрессовано в нервный дрожащий комок, расслабиться никак не удается, на вопросы медиков  отвечаю напряженным дрожащим голосом,  и опять мне что-то колют.  Потом  делают рентген плеча и ребер,  на гематомы, которыми наливаются предплечье, бок и бедро, медсестра бережно наносит пахучую мазь.

-  Терпи, это уже не страшно, - убеждает она, когда я шиплю от боли под ее осторожными пальцами,  - и хорошо, что болит. Значит, нерв не потерял чувствительность. А могло быть намного хуже - даже некроз тканей, ушибы тоже разные бывают.

    Нас с Иваном размещают в двухместной палате.   Он  аккуратно сгружает меня на кровать, отходит к своей и снимает свитер, оставшись в светлой футболке.

-  Вань, ну зачем ты здесь? – пытаюсь я устраниться от чрезмерной, а потому подозрительной для меня заботы СБ, -   думаешь я смогу нормально выспаться, если ты будешь храпеть рядом?

-  Потерпишь… Екатерина Николаевна, зато точно жива  останешься, - ехидно тянет он.

-  Это ты так иронизируешь, что ли? – поражаюсь я, -  хочешь сказать, что я  подняла панику на ровном месте?

-  Я вообще молчу, - отворачивается он, натягивая поверх футболки белый медицинский халат.

    Нужно  позвонить бабушке, чтобы предупредить ее о том, что меня не будет дома, и я звоню.  Врать ей я не собираюсь:

-  Я жива и здорова, правда в синяках и нога поцарапана. Ты меня поняла? Ничего серьезного, но своего «Жука» я угробила.

-  Авария… - выдыхает бабушка.

-  Ба, ну ты же сама врач.  Говорю же тебе – жива я и здорова.

-  Ты Сергею звонила? –  спрашивает она.

-  Нет. И ты не звони.  Он будет говорить… окажется, что он опять прав.

-  А он неправ?

-  А он неправ.  За три года ни одного штрафа или аварийной ситуации по моей вине.

-  А сейчас, значит… Ты где - у нас?

-  Да, в областной.  Но ты не приезжай, я буду спать.  Страшный подговорил врачей, чтобы меня тут на ночь оставили.

-  Спи тогда.  Я позвоню и поговорю с лечащим. Кто у тебя?

-  Я их не знаю, ба - женщина. Все. Да… на даче все в порядке.

-  Да гори она синим пламенем…, позвоню и откажусь,  -  вырывается у бабушки.

   Я не имею ничего против ее решения и прощаюсь.  Осторожно устраиваюсь удобнее, поглядев на Ваню, что сидит на соседней кровати и смотрит в окно. Ну и как при нем спать? А он поворачивается и смотрит с укоризной:

-  Страшный никого не подговаривал.

-  Да ну? - вяло удивляюсь я, -  а то я не слышала ваш разговор.

-  Он беспокоится о тебе, - отстраненно уточняет Иван.

    Ну да, вот это как раз вполне возможно, только по какой причине?  Нет…,  не укладывается в голове.  Мне  нужно хорошенько поразмыслить, хотя бы для того, чтобы  исключить бредовую на первый взгляд, но вполне жизнеспособную версию о причине покушения. А Ваня мешает сосредоточиться.  И не отвернешься же от него на другой бок – там все болит, а потому я просто закрываю глаза и делаю  вид, что уже сплю.  Нужно думать.

                                                ***

   В «Шарашку» меня пригласили еще когда я доучивалась.  Сам-Сам приезжал лично.  Не знаю, были ли еще претенденты на это место, но выбрал он меня. Перед этим говорил с моим куратором, потом побеседовал со мной, но этот разговор не был тем, чего я ожидала – не было устного или письменного тестирования, настоящего собеседования, длинного разговора…

   Меня взяли на эту работу. КБ действительно оказалось частным и занималось разработкой новых и передовых технологий в области электроники, а принадлежало Самсону Самуиловичу Дикеру.  А почему взяли меня, я догадываюсь. Несмотря на  чисто техническую профессию – инженер-электронщик, где-то глубоко во мне тлела творческая искорка, наверное доставшаяся от того самого моего прапрадеда-фронтовика. Я и сама не представляю  что происходит в моей голове, почему там в определенный момент все так лихо проявляется и закручивается?

    Это, наверное, скорее дар, чем способность – объемное образное мышление.  Когда четко обозначены основные положения функционального назначения аппаратуры, ТУ и  тех. требования конструктивной документации, электронные схемы и соединения возникают и рисуются в моем мозгу, как готовые цветные картинки с переплетением цветных проводков и гнездами электронных узлов. И я мысленно стараюсь обустроить их «уютненько» в моем понимании, то есть максимально удобно и правильно с моей точки зрения, ну и электроники, само собой.  И потому мои идеи и решения зачастую бывают неожиданными и нелогичными – в привычном  понимании, но довольно часто приводят к искомому результату посредством неповторимой и гениальной женской логики вкупе со знанием предмета.