Знаки внимания

Глава 6.1

Зачем ты так? Не уж-то оскорбил?

Обидел, осторожно прикоснувшись,

Не осознав, позволив миг… порыв,

От боли отстранения проснувшись.

Тайком дотронувшись и замирая весь…

Не ожидая яростной расплаты,

Когда с тобой мы оба виноваты…

Зачем тогда была такая месть?

И ты горишь… я помню этот взгляд,

Я так хотел остановить мгновенье!

Ведь это было лишь прикосновенье

Или я все же… виноват?

     ***

    Никто из коллег потом ни разу даже не намекнул мне  о той сцене у двери и  моем влюбленном щенячьем взгляде.  Да и сам-то случай, по большому счету,  был мелким и пустяковым. Это только для меня он стал трагедией вселенского масштаба. И даже очередным трофеем  ловеласа Георгия я себя не почуяла, потому что  его отношение ко мне всегда  оставалось предельно уважительным. Только иногда, совершенно случайно, происходило что-то такое…. Будто бы мелочи, но даже они в моем состоянии были категорически противопоказаны, оборачиваясь настоящим потрясением и вызывая непредсказуемую реакцию.

    Как-то уже зимой,  отпросившись с работы пораньше, я одевалась, собираясь домой.  Вся правая от лифтов половина этажа в не так давно отстроенном офисном здании арендовалась Дикерами. И гардероб у нас был устроен наподобие школьного, чтобы не захламлять верхней одеждой рабочие помещения – прямо напротив него находился пункт охраны при входе на этаж.

    Свет, щедро освещавший подобие прилавка на входе, где я оставила сумку, глушили собой два ряда высоких вешалок, массово завешенных зимней одеждой и головными уборами. Еще кто-то одевался в конце ряда, стоя спиной ко мне.  Сняв с верхнего рожка  вешалки вязаный берет, я натянула его на голову, сунула руки в пальто, накрутила на шею шарф и вытянула из-под него косу. Шагнула на выход и вдруг почувствовала, что мои волосы что-то держит.  Это длилось  какой-то миг, даже долю его, но я удивленно дернулась, оглядываясь и не представляя себе - за что там можно было зацепиться? И увидела стоящего в шаге от меня  уже одетого в верхнюю одежду Георгия.

    Его рука медленно опускалась, а лицо потерянно застыло, будто его застукали на чем-то запретном. Но растерянным оно было только вначале, а потом…,  потом что-то вдруг изменилось в его выражении и  я не знаю, что это было – в прищуре его  разом потемневших глаз, в жестком изломе губ…  Что-то такое, окунувшее меня в жар от самой макушки и до кончиков пальцев на ногах. Такое сказочное ощущение, накатившее первый раз -  медленная, неспешная нега, охватившая все тело и сделавшая меня слабой и нежной, тонкой и дрожащей внутри, полностью зависимой от такого его взгляда.  И выглядела я на тот момент, наверное, как дурочка-Золушка в фильме, зачаровано распахнувшая глаза до упора.  Чертов принц!

    Потом я мучительно вспоминала, пытаясь сообразить – правильно ли я поняла этот очередной «знак внимания» или это больной выверт моего подсознания, измученного безнадежной любовью?  Выражение его лица, напряженная поза…, по моим ощущениям - будто на низком старте.   И напряжение это гудит высоковольтной линией между нами… или  это только в моей голове творился такой откровенный беспредел?  Скорее всего, так оно и было.  Сумрак… он всегда обманчив, и искать что-то важное для себя  лучше, наверное,  при ярком свете. 

   Я первая отмерла тогда.  Нашла в себе силы развернуться и уйти. Но он, само собой, видел, как я зависла – глаза в глаза.  Я  была для него открытой книгой, понятной и незатейливой. Моя влюбленность ни в коем случае не являлась для него тайной, но он больше ни разу не коснулся меня – ни руки, ни даже волоска.

    Может просто потому, что косу я в тот же вечер обрезала.  Жаль было…,  много лет растила, красивая была коса – длинная и толстая, но не тяжелая,  пышная. Но тогда мне казалось, что иначе просто никак – нужно это сделать, просто необходимо!  Чтобы он понял, что я не разрешала, что я  против! Что больше не допущу ничего подобного! Что не дам себя мучить и отравлять жизнь непониманием происходящего.

    Что вообще  это было с его стороны  и зачем –  шутка такая? Просто интерес к длинным волосам? Скорее, смахивало на издевательство, ведь он все понимал про меня.  Но он не мог, это не было похоже на его привычное поведение и совершенно не вписывалось в образ взрослого и серьезного человека. Я не знала в чем дело и защищалась так - скрипели под ножницами волосы, по щекам стекали непослушные слезы…, я почти ничего не видела в зеркале.  И отрезать-то я отрезала, но  сразу же и пожалела об этом.  Опять плакала…,  а потом и бабушка плакала, когда увидела. Проклятый  чужой принц!

   Два долгих года…

   Он, как начальник нашей СБ, знал  обо мне  все –  что я купила подержанную машину и у кого, где живу, кто мои родители и где  сейчас находятся.  Что бабушка в шестьдесят пять ушла на пенсию, что у меня все эти годы не было никакой личной жизни, что в моей банковской ячейке лежат старинные серебряные серьги и трофейная марка стоимостью в миллион долларов.  Мне пришлось рассказать об этом, когда он задал мне вопрос в лоб, вызвав к себе в кабинет:

-  Екатерина Николаевна, я  настаиваю… мне нужно, просто  необходимо знать – что вы вложили в банковскую ячейку? Это не простое любопытство. Вы должны понимать, в чем заключается  моя работа. Есть серьезные причины требовать от вас самого честного ответа.