Знаки внимания

Глава 7

  Папа приезжал после обеда в пятницу, и встречала его в нашем доме бабушка – его мама.   Я подошла после работы, задержавшись там так долго, как только сумела. По дороге заехала в магазин и долго бродила  между прилавками, выбирая продукты, но ни кушать, ни просто покупать не хотелось ничего, и я подарила себе маленький букетик хризантем – мелких, вишневых,  вкусно пахнущих горьковатым осенним холодком.  С ними в руках и вошла в дом, разулась и, не снимая плаща, прошла в гостиную, откуда слышались звуки разговора.

   Папа вскочил с дивана, увидев меня и быстро подошел, взяв за плечи и вглядываясь в лицо. А я была не в состоянии нарисовать на этом лице ничего, кроме вежливой улыбки, а может даже и жалкой, потому что хотелось расплакаться. Вцепилась в букет двумя руками, как в спасательный круг и улыбалась, глядя на него.

-  Здравствуй, папа, как доехал, как дорога? – показала  воспитание, пытаясь осторожно  отстраниться.

-  Катюшик… – обнял он меня, не обращая внимания на дерганье, и крепко прижал к себе.

-  Привязал себя там, как веревкой, идиот… и пилил ее по нитке,  и пилил каждый день…  Прости старого дурака, такой отравой пропитался… ненависть страшная штука, - бормотал он мне в макушку, - насколько сильно  любил ее, настолько сильно и ненавидел потом – до исступления просто, до желания убить, уничтожить следы на земле.

-  И меня тоже? – отстраненно уточнила я.

-  И от тебя подальше… от всего, что напоминало… - обреченно прошептал он, -  не видеть и не знать, забыть к...

-  А зачем тогда приехал? – стоя на пороге комнаты, выясняли мы отношения.

-  Попустило, наконец, Кать, прояснилось в мозгах. Ну не совсем же я идиот, как ты думаешь? Помрачение какое-то на самом деле, я даже у психа лечился, - тяжело вздохнул он, - болезнь, помрачение, отрава… Я болел, тяжело болел ревностью и ненавистью. А сейчас сам себя не понимаю и как это вообще можно понять?  Прошу тебя - прости ты меня за все, что мы творили, прости меня, пожалуйста.  Я уже не смогу без вас.

-  Да мы давно уже простили, - ответила бабушка с дивана, - нам тоже нужно было от вас отдохнуть. Мы хорошо тут жили, присоединяйся, если что. Кать, раздевайся уже, что ты в дверях  выстроилась? А цветы от кого?

-  От магазина, -  призналась я, согласно кивнув.

-  Ни с кем не встречаешься? – удивился папа и тоже печально кивнул, будто соглашаясь с чем-то, а потом улыбнулся: - Ну, а хочешь, я тебя познакомлю?  Есть у меня старый друг, это ему я тогда  продал свой бизнес и за нашей бабулей он тут без меня присматривал.

-  О как… - отреагировала бабушка.

-  Да, они тогда всей семьей  переехали с Урала.  Завтра приглашает  в гости, у него свой дом и сын есть - Сережка, кажется.  Но ничего не обещаю – ему за тридцатник, может и женат уже давно.

-  Вот вначале узнал бы точно,  а потом и обещал, - ворчала бабушка.

-  Да уж… - поддержала я ее безо всякого энтузиазма, - а то я тут уже вся в предвкушениях, а вдруг там все совсем не так?

    Я вообще не представляла – о чем говорить с ним? Радостно озвучить прощение? Я не была готова сделать это, наоборот – после  его слов обида вспыхнула с новой силой.  А папа с облегчением рассмеялся, стягивая с меня плащ. Я смотрела на него и отмечала, как сильно изменился он за эти годы – поседел, похудел, на лице прорисовались морщины, но почему-то от этого он стал еще красивее. Его лицо… раньше на нем почти всегда читалось болезненное напряжение –  упрямо сжатые губы, резкая линия скул, жесткий прищур карих глаз, глубокая морщинка между бровями.  Сейчас же оно стало умиротворенным каким-то, что ли?  А взгляд – мягким и только немножечко обеспокоенным. Ну да... он же чувствует себя виноватым перед нами.

-  А где вы поселите меня - в своей антикварной лавке? – со смешком поинтересовался он.

-  Куда поселим, туда и вселишься, - буркнула бабушка,  - не надо было хорошую квартиру продавать, Кате бы пригодилась.

-  Мам, да мне все равно – где, я  только на недельку. Потом начнется загонная охота на кабана, а это у меня основной зверь. Но  теперь я буду часто приезжать, а конец декабря и начало января у меня  полностью свободны.  Новый год встретим вместе, я надеюсь.  Кать, бабушка говорила, что ты купила себе старую колымагу?

-   Не такую и старую – шестилетнюю. Нужно было освежить навыки, у меня же перерыв был, - пожала я плечами, -  смысл калечить новую машину?

-   Было? – забеспокоился папа.

-   Нет, ничего не забылось, я нормально вожу.

-   Завтра посмотрим тебе что-нибудь приличное, у меня с собой нормальная сумма на подарок.  Что бы ты хотела? Только сильно не зверей, денег не так и много, – заглядывал мне в глаза  мой папка. Который больше четырех лет говорил со мной только раз или два  в месяц – у тебя все нормально, ты здорова?  Горький осадок от этого оставался, и можно было отказаться от его подарка. Я и сама, наверное, через какое-то время смогла бы купить себе новую машину, пускай и не совсем ту, что хотела. А можно вообще отказаться общаться с ним, и он примет такое мое решение - куда он денется?  Я понимала это.

   Но такого не хотелось, потому что я слишком хорошо помнила его до всего того, что потом случилось между ними – веселого, живого и деловитого, умевшего интересно отдыхать вместе с нами и работать на износ.  Он тогда любил и меня и маму очень сильно.  Пускай он будет у меня – думалось мне, пускай я отпущу обиды и прощу его, да я уже простила.