Знаки внимания

Глава 24

Постылой серостью затянут зимний день,

Нет красок, глаз их не воспринимает,

Не то, что делать что-то – думать даже лень,

Все бесит! Или просто раздражает.

То состояние, когда… на месте бег,

Бессилие, непродуктивность действий,

Что странного?  Я  мерзок сам себе!

Сам сдался, не сумев учесть последствий.

Не состоялся ни в профессии, ни в чувствах,

Не в силах обеспечить сам семью!

Взялся за то, что есть великое искусство,

Я ж ... суррогат им предлагаю и даю.

Куда я денусь..? Соберусь, останусь сам собою,

Но как же трудно, если все надежды – на других.

Насколько легче было там – на поле боя,

Где часто все решает только миг.

                                                     ***

   Я скучала по маме… Прошло всего пара дней, как она уехала, а я уже  успела почувствовать многое, например – странную и непривычную потребность в легкой болтовне.  Да, оказалось, что пустой треп о разных глупостях может быть приятным. Мы с бабушкой были очень похожи,  наверное, потому и так близки. И она, и я общались по мере необходимости, когда нам действительно было что сказать друг другу. Наши разговоры не были пустыми и обязательно - информативными. Например, мне и в голову не пришло бы щебетать с ней о вещах однозначных и само собой разумеющихся, например:

 - Ох, я так устала сегодня, потому что было много работы.  А еще ноги страшно болят, потому что на улице  скользко и приходится сильно напрягать мышцы, потому что на высоких каблуках запросто можно поскользнуться и грохнуться…

    Это не то, о чем мы говорили с мамой, но  совершенно точно мы не вели серьезных разговоров, кроме первого и последнего из них.  Я не помнила ее раньше такой близкой, простой и открытой, готовой радостно подхватить любую тему, да я вообще к этому времени начала  забывать ее!  И только сейчас - скучая, я впервые начала злиться и чувствовать обиду за все эти годы без нее. Я начинала понимать, чего она лишила меня.  И еще то, что мама нужна не только маленьким детям, но и взрослым женщинам. А уж глуповатым девушкам в трудных ситуациях…!

   Она позвонила мне, как мы и договаривались, когда вошла после дороги в свой дом и с тех пор – два дня уже, молчала.  Я сама не знала - чего хотела, почему сердилась и накручивала себя? Наверное, можно самой позвонить, но вот что сказать?  По телефону я тоже привыкла говорить по существу, легкий разговор не получится и  для него же тоже  нужна тема…

   У меня была эта тема - Одетта, но разговор о ней легким не назовешь, поэтому я и не стала звонить, а мама, скорее всего, не хотела слишком часто надоедать мне, возникнув так внезапно. Я понимала это, но злилась на нее все равно.  Ладно… пускай пройдет какое-то время, тогда я смогу позвонить, не обозначая так явно свою потребность в ней.  Зачем нам это?  Все равно уже ничего не изменить – она там, а я – здесь.

    Бабушке я не передала мамину версию прошлых событий, да она и не спрашивала ничего о наших встречах и разговорах.  И будто бы не обижалась на меня, а могла?  Могла, конечно, даже должна была, но не подавала виду.

    Одетта задержалась в квартире Сергея, опухоль полностью еще  не спала, хотя пошел уже третий день. Он вообще был сильно занят эту неделю на работе, а через три дня позвонил мне в очередной раз и попросил встретиться вечером там, где я сама скажу.  Я хотела в бассейн, но он рассмеялся:

-  Вот это точно не вариант!  Подъезжай к восьми вечера в центр, встретимся и определимся. 

   Он уговорил меня заночевать в гостинице. Звучало странно, так и воспринялось вначале.  Я долго молчала и, не дождавшись ответа, он попытался объясниться:

-  Катя, если бы мы с тобой тогда не перешли черту… в самый первый раз, то я, конечно же, как-то справлялся бы – куда бы я делся?  Но после такого жестокого облома… я почти не сплю, Катюш, на работе не ладится, я думать больше ни о чем не могу! Пожалей  меня. Я все понимаю – тебе неловко, но  мы зайдем не вместе и возьмем два номера – разных. А потом я приду к тебе… Катя?  Ну не могу я взять и выгнать травмированного ребенка из дома.  И ждать больше – сил нет.

    Я согласилась,  и это был наш первый раз не дома, но не единственный, как потом оказалось.  Перед этим мы поужинали в приятном месте и поехали в гостиницу. Все было так, как он и обещал - снял номер он, и сняла я – на деньги, которые он потом вернул.  Он пришел ко мне, и мы провели там вместе всю ночь до позднего утра, потому что проспали.  Но оказалось, что он договорился на работе, а Одетту предупредил, что у него свидание и придет он только назавтра. 

   Все у нас было хорошо. То, что я тогда чувствовала, странно совпадало с прочитанным однажды. Это было сказано о любви -  спокойное и тихое чувство полной гармонии с собой. Рядом с Сергеем так и было – спокойно и надежно, а еще - приятно.  Наверное, это и было любовью, ею никак не могло быть то мучительное нечто, что я испытывала к Георгию Страшному.  То была настоящая пытка, длящаяся годами  и сплошные, никому на фиг не сдавшиеся страдания.

   А на следующий день после гостиницы и случилось первое происшествие с мотоциклом.  Я ехала в банк.  В этот день нужно было перезаключать договор,  и я тогда собиралась заключить его лет на пять - не меньше.   Выбралась я поздно, когда на улице уже стало по-декабрьски рано темнеть – через неделю должно было наступить зимнее равноденствие.  Хотя час пик еще не начался, машин на дорогах было много. 

    И случилось все очень похоже на то, как и потом на трассе – мне повезло со светофором, и я проезжала перекресток, не снижая скорости.  Это был очень оживленный центр города, и справа от меня машины ждали зеленого света, стоя в четыре ряда – перекресток был сложным, с поворотным боковым движением. И вот  вдруг прямо над ухом - внезапный рев движка и темная тень рванувшая, как мне показалось, наперерез! В наступающих сумерках глаза слепили многочисленные фары (ненавижу ксенонки!) –  настало самое мерзкое время суток для водителя, фонари затянуло морозной дымкой…