Знаки внимания

Глава 29

   Одетта… она, наверное, просто испугалась.  Испугалась, что на этот раз у Сергея серьезные намерения и что она окончательно теряет его.  И вначале, стараясь делать это незаметно и во многом по-детски, стала вредить мне и изводить. Задержалась у него после той своей травмы так долго, как только смогла, а потом вообще почти поселилась в Сережиной квартире вечерами и все это под благовидными предлогами.  То она не могла решить уравнение, то ей срочно понадобилось подтянуть английский.  То она не успела приготовить себе еду, то вдруг Сергею пришлось разбираться с ее школьными проблемами – его стали вызывать туда, жалуясь на поведение Одетты.  Иногда он злился и отсылал ее, иногда  отправлял домой с едой в руках, но чаще… было проще и быстрее сделать то, о чем она просила. И он нудно отчитывал  и воспитывал ее,  помогал ей, терпеливо  занимался ею, добросовестно выполняя обязанности то ли отца, то ли старшего брата.

   Время его она заняла по максимуму, но я все так же оставалась рядом, и она стала действовать иначе – притихла, стала вести себя вежливее  и начала проситься с нами в бассейн, а почему, собственно - нет? Когда Сергей посмотрел на меня с вопросом, причины отказать у меня не оказалось, ведь это не было свиданием, так почему не взять с собой и Одетту?  Дальше были еще и концерты, и совместные походы на лыжах.

   Она стала ближе к нему и ко мне тоже, я даже стала как-то привыкать к ней, она не раздражала меня. Но от Сергея я из-за нее  не отдалилась, как она, скорее всего ожидала, а потому, наверное, и были предприняты более решительные меры.

   Ближе к февралю мы с Сережей сблизились настолько, что часто вместе бывали у его родителей, в  зимний папин приезд я представила его, как своего мужчину (именно мужчину, помня его слова о том, что Сергей мне не подходит), поставив папу перед фактом, что я уже нахожусь в отношениях.  Папа имел с ним мужской разговор и стал после этого демонстративно называть его моим женихом, что с радостью подхватили и родители Сергея.  Он сам улыбался при этом, поглядывая на меня, а я… я восприняла это нормально.  Прямо сейчас я еще не готова была бежать замуж, но вообще относилась к этому с пониманием – а зачем вообще люди  знакомятся, встречаются, спят друг с другом, узнавая тесно и близко, ради чего?

    Я стала часто оставаться у него, появляясь дома всего два-три раза за неделю.  И, само собой, приняла на себя элементарные женские обязанности по дому – убраться, приготовить еду, запустить стирку, погладить рубашки.  Открытый, заявленный конфликт между  Одеттой  и мной начался с горохового супа.

    Он доваривался на самом маленьком огне.  Я поставила таймер на тридцать минут и ушла в комнату, села рядом с Сергеем и, обнявшись, мы стали смотреть новости.  Он каждый вечер обязательно смотрел новостной выпуск, и я тоже как-то втянулась в это дело.  Как и всегда в последнее время, подошла и Одетта – почти сразу же.  А вскоре из-за кухонной двери в комнату повалил смрадный дым – горел суп. Я как-то сразу поняла, чьих рук дело повернутый до упора газовый вентиль. Даже объяснила Сергею  при Одетте, что газ был включен на минимум, но больше так никогда уже не делала – начался утомительный цирк, настроение было испорчено у всех.  Я до сих пор не знаю – кому из нас он поверил тогда, но, уходя, Одетта нагло показала мне средний палец.  Само собой, когда Сергей этого не видел.

    В следующий раз, увидев этот жест, показанный из-за его спины, я спросила ее:

-  Одетта, а ты знаешь, что означает жест, который ты сейчас показала мне?

-  Какой жест? – заинтересованно обернулся он к ней.

-  Вот этот, - продемонстрировала я.

-  Одетта…?! – грозно протянул он…

   Но  дальше я  не стала делать и этого  – жаловаться на каждый ее выпад, потому что тот скандал – с ее слезами и грозным и злым Сережиным рычанием, с его и моим испорченным настроением… мне показалось, что оно того не стоит. Но с тех пор началось наше с ней открытое противостояние, а он разрывался между нами, понимая это.  Это было очень заметно и, похоже - мучительно для него.  Да и для меня тоже. Я вернулась к бабушке, и мы изредка стали встречаться, как  раньше – моими наездами в его квартире.  Зато без почти ежедневных разборок с Одеттой.

-  Ты понимаешь, что она добилась того, чего и хотела – выжила меня из твоего дома? – спрашивала я его.

-  Эта маленькая дрянь уже достала, - отвечал он, - я говорил с ней, больше  такого не повторится.

-  Сереж, ты говорил с ней уже раз двадцать, что изменилось?

-  Катя,  это подростковый возраст, ты должна понимать. Она давно считает эту территорию своей…

-  А тебя – своим мужчиной. Ты что -  не понимаешь, что она влюблена в тебя?  Ты и правда  не видишь, что она ревнует?

   Мы тогда первый раз поругались с ним, он просто озверел из-за такого моего заявления, и я где-то понимала его. Но не жалела о том, что сказала. С тех пор  он старался держать свою подопечную на расстоянии, насколько она позволяла ему это.  Втроем мы больше никуда не ходили, в его квартире, когда там была я, она не появлялась.  Но у Сергея стало катастрофически не хватать времени, потому что Одетта никуда не делась и никуда не делась я.  И каждая требовала его внимания.

    Он очень старался ничего не испортить, но в наших отношениях  что-то неотвратимо менялось – даже в постели.  Он перестал беречь меня. Я стала регулярно находить на теле следы его поцелуев – эти засосы очень долго не сходили.  Мои сосуды располагаются очень близко к поверхности кожи, и малейший ушиб оставляет синяки, а тут такое… Я просила его не делать так больше, но не знаю,  почему… на моем теле постоянно красовался хотя бы один такой подарочек. 

   Я думаю, что жесткий секс… мне трудно судить о том, что  означает это определение – грубость в обращении и в словах или резкие движения? Но иногда проскальзывало в его действиях что-то такое неуловимое, что давало понять, что  жесткость в постели нравилась ему всегда.  А могло быть так, что раньше он не особо-то и церемонился со своими женщинами, и тогда тот его поступок на качелях получает самое разумное объяснение.  Но это просто мои догадки.  Возможно, он сдерживал себя со мной, испугавшись нашей первой ночи. Отсюда и нежное прозвище  - «Хрусталька».