Знаки внимания

Глава 31

Слова в  стихах, написанных к тебе одной,

Немного пафосны, напыщенны, витиеваты.

Но этот ретро-стиль подходит, как родной,

К тебе лишь так - как в старину аристократы:

Вы жизнь моя, Кати! (Не смейся – это лишь начало)

Вы так изысканны, и абсолютно,  совершенно…

Неповторимы и сложны,  в итоге – совершенны!

Я  вас  люблю! Ну, вот… и основное прозвучало.

Я вскоре прилечу к тебе и, преклонив колено,

Открою тайну – искренне любя, проникновенно:

Я обожаю Вас,  жить не могу без Вас, Кати!

И как же страшно, если -  опоздал… прости.

                                              ***

-  Фу, Жучка, фу – кому сказала!

-  Господи… все-таки – Жучка, – тяжело вздыхает бабушка.

-  Ну… она вроде реагирует на Жучку.

-  А еще машину твою так звали… плохая примета, между прочим.

-  Да ты что? – пугаюсь я, - тогда еще думаем. Нет, ну фиг-на фиг!

-  Даниэлла – можно, - несмело предлагает она, - сокращенно – Дана, Данка.

-  Собакаданиэлла… чудненько, -  с упоением тискаю я щенка русского спаниеля – блестящую, как черный атлас, кроху с белым пятнышком на грудке.

   После всех потрясений, которые, кажется, все же прекратились в день суда над Одеттой, я  на несколько дней впала в состояние, которое можно было назвать прострацией.  Или безучастностью ко всему происходящему вокруг.  Бабушка дала мне время  пострадать, и, наверное, это было нужно, потому что потом я сама и очнулась, и встрепенулась, и опомнилась.

   Интернет предлагал кучу вариантов и способов, как начать новую жизнь или подновить и подлатать старую – от ремонта до смены места жительства, работы  и прически.  Одним из советов было – завести домашнего питомца.  Породу выбирали мы вдвоем и взяли ее – Собакуданиэллу.  Это оказался ужас на четырех ножках – шкодливый и упрямый.  Диван с гобеленовой обивкой в бабушкиной комнате сразу же оказался погрызен и тут возник и обрисовался настоящий феномен… Или же нет - просто предсказуемая реакция двух женщин, радующихся возможности выплеснуть целую тонну нежности и ласки на объект, более чем достойный их.

    Дело в том, что чем больше чистого незамутненного зла творило это создание – висело на шторах, обрывая их,  жрало корни фиалок, вытряхивая их из горшков, а землю растаскивая по ковру… Стягивало скатерть с кухонного стола со всем, что на нем  находилось – сахаром, солью, печеньем, вареньем и медом, смешивая все это с содержимым мусорного ведра… Тем больше мы его любили, всерьез восхищаясь  изворотливостью, хитростью и  феноменальной вредностью.

-  Фу, Собакаданиэлла! – командую я, оттаскивая девочку от изгрызенного уголка дивана и, как только отпускаю ее из рук, она мгновенно срывается туда же и с рычанием вцепляется в обивку. И так – раз десять подряд.  А мы  (это вообще нормально?)  радуемся непонятно чему и смеемся, глядя с  умилением и нежностью,  и восхищаясь на этот раз ее упорством и целеустремленностью.

   Вариант с собакой сработал, эта маленькая зараза подарила кучу эмоций, исключительно положительных и помогающих уйти от негатива хотя бы на время общения с этим чудом.

   Дальше интернет рекомендовал новые знакомства, и тут даже искать никого не пришлось – я  сблизилась и даже можно сказать - подружилась с той самой Лизой, женой  Стаса Измайлова, который вытащил меня из машины за секунды от взрыва. 

   Они удивительная пара – высокий и молчаливый, прямой и открытый, простоватый  Стас, работающий на многих сложных машинах, название которых очень трудно запомнить - они используются при строительстве дорог,  и невысокая тоненькая и рыженькая Лиза. Стас влюблен в жену до безумия, они женаты чуть больше года и из-за его работы часто расстаются на дни, а то и недели. За ним очень интересно наблюдать, когда они рядом – он похож  на прирученного медведя, который растерянно топчется и ест глазами своего дрессировщика.

    И там есть на что посмотреть - Лиза очень эффектна, интересна и производит очень сильное впечатление уверенной манерой держаться, грамотной речью и строгим учительским взглядом.  Еще они, как и я,  любят кататься на коньках…. бассейн я временно исключила из списка своих увлечений, боясь встретить там Сергея.  Чувство вины так и не прошло, мне легче трусливо  избегать встреч с ним,  всеми силами стараясь забыть эту вину. Пока этого не получается – прошло слишком мало времени – меньше  двух месяцев. Нужны более сильные меры, можно сказать –  радикальные. Сейчас середина июля и опять страшная жара, а еще – отпуск.

    Самсон Самуилович распустил на летнее время почти всех сотрудников, временно не принимая новых заказов и закрыв старые проекты. Он, как я поняла, сейчас в поиске, но уже не в метаниях – какое-то решение относительно дальнейшего развития КБ он для себя совершенно точно - принял, но с нами этой информацией пока не делится. 

    Месяц назад, вскоре после того, как получил от меня марку, Георгий Страшный переехал со своей семьей в Израиль на постоянное место жительства.  Именно такие выводы я сделала из слов  Ирины Борисовны, прозвучавших после того, как я несмело поинтересовалась – а почему совсем не видно на работе Георгия Артуровича?  Я  решилась спросить о нем, потому что теперь нас кое-что связывало, а именно – проклятый «Маврикий».

    Так-то выходило, что все к лучшему – опасность, связанная с маркой, мне больше не угрожала, а мужчина, из-за которого  я страдала, больше не маячит перед глазами. И, кажется, сейчас есть все шансы зажить нормальной жизнью, оставив позади неудачи и сложности. 

   Но думать о Георгии я не переставала и постепенно непонятное разочарование и тоска, а потом облегчение и  спокойное твердое намерение забыть, уступили место беспокойству и тревоге за него и, как ни странно – за маленького Сашу.  Потому что если бы все было так просто:  заплатил – выздоровел. Еще и любопытство терзало - а как сложится дальше судьба марки, получится ли выгодно продать ее, подтвердится ли ее связь с Йоганнесом Блашке, почти удваивая цену?  И, конечно же, я волновалась  из-за опасности, которую представляла собой продажа этой дорогущей штуки. Мне  нужна была  элементарная информация, чтобы  узнать и успокоиться, а потом навсегда забыть все это.