Знаки внимания

Глава 34

   Что такое лето на юге у теплого моря?  Я решила, что это земной рай и никак не иначе. 

   Мы  не спеша шли по улочкам меж основательных  домов-малоэтажек, украшенных  вывесками в основном на английском языке и с цветочными вазонами в кашпо из гнутых прутов на стенах.  А еще бросались в глаза хрустальной чистоты стекла в окнах, огромное количество цветущей и нет зелени, а впереди ярко синело оно – Адриатическое море.

   Поскольку мы собрались покупать шляпу, папа вел меня к магазинам, а я тихонько сопротивлялась.  Посмотреть хотелось абсолютно все, может и прикупить что-то новенькое, но не начинать же с барахолки?

-  Нос весь облезет, и солнечный удар получишь – оно тебе надо? И большие очки нужно купить – на пол лица, только такие по-настоящему защищают глаза от солнца, а не твои оттопыренные пиндюльки.

-  Все время будем лазить по горам?  -  оглядывала я довольно круто спускающиеся к набережной улицы.

-  Мы в самом центре, Катюш, здесь все рядом, много ходить не придется. Разве только в крепость - обойти по крепостной стене почти весь Старый город?  Тут есть древняя крепость пятнадцатого века. Это сделаем обязательно, но туда лучше рано утром, а не по жаре.  А вот сами  пляжи…  там, к сожалению, тесновато, но мы вдвоем с тобой сильно хитрые, так же?

-  Мы очень хитрые, - довольно щурилась я, еще не понимая - о чем он, но доверяя на двести процентов.

    В тот,  самый первый день, мы истоптали все ноги.  Потому что пришлось побывать  на  Зеленом продуктовом рынке, чтобы купить фрукты.  А , кроме этого - в большом торговом центре и нескольких маленьких магазинчиках - из-за очков и  шляпы. Фрукты папа покупал, не торгуясь.

-  Тут не восточный базар, Катюша. Люди не перекупщики, а производители и твердо знают цену своему труду. Здесь торговаться бесполезно, но пробовать дают всегда и тут главное – не зацепиться языком. Поэтому быстро берем и уходим. Усекла?

    Шляпа для меня нашлась просто изумительная по красоте и  необыкновенно шла  к длинному, молочного цвета сарафану – белая, легкая, с огромными, чуть волнистыми полями, затеняющими не только лицо, но и шею, а частично и плечи. Романтическая такая шляпа, украшенная шелковой лентой со скромным  бантом – бабушке понравилась бы точно. К шляпе прикупили длинную и теплую шерстяную кофту, обернуться которой я могла два раза, а поджав ноги и сидя – спрятаться вся.

-  Нужно, Катя, нужно - в горах вечером холодно, а ты ничего такого  не взяла с собой, видел я твой багаж.

    Потом мы устало присели на ветерке возле  харчевни – прямо на улице под полосатым тентом и с видом на море.  Оно лежало перед нами спокойное и тихое,  не было ни волнения, ни сильного ветра.  Катера и яхты стремительно рассекали водную гладь или тихо скользили по ней, и до нас слабо доносился удаленный звук мощных катерных моторов.  Папа опять заказал еду на свой вкус.

-  Порции тут рассчитаны на здорового мужика, так что я возьму тебе половинку.

-  Я хочу всю, - пожирала я глазами огромные плоские котлеты и овощи, поджаривающиеся тут же  на гриле - аромат готовящейся еды  просто убивал наповал.

-  Катя, - строго сказал папа, -  у тебя жор, гони его от себя.

-  Зачем? – лениво и с удовольствием отвечала я, -  жор  хороший, он меня кормит.

   В раннем детстве был у нас такой разговор, и он его помнил. В результате мою плескавицу, как называлась эта котлета, доедал папа, а я сыто отвалилась в легком кресле.

-  С едой тут полный порядок,  люди приветливые, языкового барьера практически нет – почти все понимают русский, красота сумасшедшая, море…

-  … холодное, -  продолжил папа, - в смысле – освежающее, не такое, как в Египте, например.

   На море нам просто  не хватило сил. Под вечер мы возвращались домой – уставшие и разомлевшие от жары.  Папа нес пакет самых разных фруктов, а я – так и не понадобившиеся пляжные  вещи и новую кофту, даже смотреть на которую было жарко.  На носу у меня красовались новые очки, на голове – романтическая шляпа, а на ужин (если вдруг захочется), папа купил горячую лепешку и местный жидкий сыр в коробочке, похожий на густые сливки – в него лепешку полагалось макать.

 -  Вряд ли в нас влезет еще что-то, но вдруг твой жор не дремлет?  А не хватит лепешки, тогда можно просто выйти на улицу -  тут на каждом шагу кафе. Только сегодня я тебе не собутыльник - почти не спал ночь.

    Мы свернули в улочку, и меня опять накрыло совершенно непередаваемое ощущение инакости местной жизни - традиций,  архитектуры, быта, привычек…  Теплого оттенка, нагретый солнцем за день, камень стен продолжался на мостовой.  Ширина улочки точно не позволила бы проехать  автомобилю, но три человека расходились свободно.  От здания к зданию над улочкой кое-где протягивались балкончики, уставленные цветущими растениями, и мы проходили под ними.  Таких улочек в старом городе было много и почти на каждом их перекрестии  находились небольшие кафешки, в которых еда готовилась внутри здания, а столики стояли на улице.

-  Сейчас еще жарковато – камень отдает тепло.  Но вечером и ночью здесь будет не протолкнуться, - работал гидом папа, - у каждого хозяина  есть свое коронное блюдо, свой необычный рецепт.  И мы с тобой обязательно посидим где-нибудь тут, только не сейчас – меня рубит конкретно, Катюш.

   Я соглашалась, потому что  тоже устала - и от впечатлений, а их была куча,  и в самолете я поспала от силы час-два.  А сейчас шла, по ощущениям, по сказочному экзотичному миру – новому для меня, яркому и праздничному, так не похожему на привычный, в первую очередь – своим  настроением.

   В темноватом, прохладном по сравнению с улицей холле, тихо гудел кондиционер, а за стойкой рессепшена  сидел пожилой мужчина и читал газету.  Увидев нас, коротко кивнул, не вставая и скупо улыбнулся:

-  То и е твоя  черка, Николае?

-  Да,  Душан,  моя дочка  – Катерина, - подмигнул мне папа.