Знаки внимания

Глава 38

-  Георгий Артурович…  здравствуйте. Вы… к нам? –  вежливо бормотала я в тихой панике, внезапно тоже почувствовав себя застигнутой врасплох, бессовестно и бессердечно загнанной в угол. Ну, папа… Ну, папа!

-  Катерина Николаевна… - ответил он на выдохе, замерев на месте.

   Шум воды в душе разом прекратился, и папа позвал меня оттуда:

-  Катюша?!  Тебя подбросили или ты сама?  Я сейчас… иду-иду,  -  вышел он почти сразу же уже в шортах, вытирая голову полотенцем.

-  Вечером…  вчера Горан через лес проводил, машина осталась там.

   Георгий оторвал от меня взгляд и медленно повернул голову  к папе.

-  Пацан, пятнадцать лет, - отмахнулся тот, - а зачем вы в лес поперлись на ночь глядя?  Что -  опять  Стеван  объявился?

-  А Стеван…  -  выдохнул гость.

-  А вот Стеван на этот раз точно выпросил, - начал папа, бросая полотенце на стенку душа: - Что на этот раз, Катя?  Я же его предупреждал!

-  Он же не всерьез, Горан говорит -  у него такой странный юмор.

-  Ладно… не хочешь говорить – сам узнаю.  Георгий, давай в машину!  Поедем разбираться, сцепление заодно посмотрим, потом сядешь за руль «Фиата».

    Тот посмотрел на меня, потом опять на папу, согласно кивнул и ответил прямо противоположно: -  Я не могу.

-  Я не поеду один, когда  тебя тут колотит  всего! - психанул папа.

-  Я похож на идиота? – тихо возмутился Георгий.

-  Уже  обсуждали вчера...  Катерина, отвари пока картошки.  Мы часа на четыре… я так думаю, что справимся. Слегка перекусим у  Миры.  Посмотри там - в сумке-холодильнике мясо.  Молочку привезу. Катя, так что он сделал?

-  Да говорю же - ничего… ходил  почти голым.

-  Вот же! Ничего не боится - паразит, - странно восхитился папа.

-  Пап, его уже побила Мира – полотенцем. Пожалуйста, не нужно скандалить на пустом месте, - с ужасом вспоминала я его прошлую встречу с нудистом.

-  Когда это я скандалил, о чем ты? В морду получит и хватит с него, - уже спокойнее ответил папа и я выдохнула – только обещает, просто сердится. А потом  они уехали.

   А я стала делать то, что он велел – как сонная, вспоминая и стараясь понять самый потаенный смысл его слов, выражение лица, движений.  Все, как тогда… Господи, все же, как тогда –  опять я под влиянием его биополя, ауры, флюидов, химии, харизмы, очарования – что там еще?  Всего разом!  Привычка, стагнация!  Я замерла в своем отношении к нему – ни туда, ни сюда!  Ступор, бездействие, больше того –  никакой фантазии, чтобы  представить хоть какое-то мое движение - в любую из сторон.  Хорошо получается только  впадать в это чувство сладостного гипноза  – как  кролик перед удавом.

    Я сейчас невыносимо, просто болезненно трусила, боялась непонятно чего - до ощущения  онемения в кончиках пальцев! Боялась, не давая, не разрешая себе даже думать о причине его приезда, мне страшно было делать это – сразу нарастала паника и я… забубнила себе под нос первое, что пришло на ум.  Господи, одно спасение –   мычать  песенку, насильно уводя мысли в сторону.

   Проще всего было бы бежать от этого – мелькнула спасительная мысль.  Чужой ведь, по сути, человек, что я о нем знаю? Даже внешне… он сейчас во всем  светлом -  в голубых джинсах и белой тенниске, когда такое было?   Мое знание о нем раньше и сейчас полностью противоречат друг другу. Ну не стыкуется же, ничего не вырисовывается!  Как с ним держаться – после всего… после марки, после того, что я услышала этой ночью?  О чем говорить вообще, если я ничего не понимаю… не уверена, что понимаю? Делать вид, что ничего не было – всех этих лет, Лены, Риты, подслушанного разговора?

   Да-а… это заманчиво. Было бы просто замечательно - они вернутся, а я уже где-то там далеко - в безопасности и спокойствии, в той же Будве, на песочке у моря. Классно-то как…  замерла я, представляя себе… Можно  записку оставить и…, но без машины здесь – никуда.  А та легковушка, которая утренняя молочная, давно ушла и теперь на дороге пусто, и неизвестно – проедет по ней кто до вечера или нет?

    Но все мои рассуждения на эту тему - просто трусливые мысли.  Такой побег был бы не просто глупостью, это выглядело бы, как идиотизм чистейшей воды.  Я убегаю, а они за мной гоняются - смешно…  Я буду ждать –  скоро уже приедут и… песенку мне, песенку срочно!  И вывод напрашивается – я неврастеничка и сейчас у меня как раз  обострение.

   Прошло три часа, картошка уже варилась. К этому времени я  накрыла клеенкой стол на улице, осмотрела лавки на предмет наличия на них птичьего гуано… Что еще?  Нарезала хлеб и помидоры со сладкими оранжевыми перцами, тонко настрогала пршут – папа привез младый пршут.  Положила на язык тонкий мясной лепесток, прижала его к небу и сразу часто задышала – слизистую  обожгло  огненным вкусом жгучего перца. Мммм… вкуснотища.  Это что, он опять заезжал в «Строени»? А значит - мотался в аэропорт, и понятно зачем - встречать Георгия.  Или такое мясо с острым, яростно пахнущим перцем готовит еще кто-то, кроме родни  хозяина харчевни?  Именно такое – точь-в-точь? Вроде говорилось, что это  семейный рецепт.

   Похоже, папа все-таки встречал его.  А сообщить  о прилете могла только бабушка и тогда получается, что Георгий был и у нее, говорил с ней и сумел склонить к сотрудничеству.  И она не послала его далеко и в резкой форме.  Значит… он был у нее, а искал, само собой - меня. Это же понятно, чего тут… изображать сомнения.  Но не благодарить же он опять хочет?  Потому что я помню ночной разговор и это было совсем другое…  Хоть бы они приезжали скорее, а то я с ума тут сойду!

    Солнце вышло из-за скалы и стало исправно греть воду в душевом баке.  А заодно и камни, и воздух… я сходила и переоделась в короткие шорты и просторную майку без рукавов – мою обычную одежду здесь.  Привычную и обычную, ага – когда это было?  Все изменилось! Я теперь думала с оглядкой на нашего гостя - что он подумает, а вдруг  что я так оголилась для него? Пришлось переодеваться в сарафан, он был длинным – до косточек на лодыжках, просторным, но на тонких лямочках.  Более закрытой одежды  на жару у меня здесь не было – основной багаж остались в Будве.