Знаки внимания

Глава 43

   Наутро все вернулось – стеснение, неловкость, которые  усугублялись воспоминаниями о его словах в темноте.  Тогда все воспринималось нормально и правильно, сейчас – нет.  Я злилась на себя,  хотя и понимала, что того времени, которое требовалось мне, прошло слишком мало.

   Георгий сел за руль «Нивы», хотя я и пыталась пищать что-то против.

-  Ты  проехала по этой дороге только один раз, так же?  Я тоже.

-  И что?

-  Я  отвечаю за тебя перед  твоим папой.

   Снова была жара, и мы приоткрыли окна в машине – кондиционера в «Ниве» не было.  Уже к концу пути я почувствовала, что в горле першит и  хочется спать – привычные для меня первичные симптомы простуды.  Скорее всего, дело было не в сквозняке - слишком быстро, главную роль сыграл холодный душ поздним вечером.  А, может, и купание в жару  под водопадами вместе с Гораном.  Он-то был привычным к такому, а я вспоминала те ощущения – контраста жары и почти ледяной воды и меня начинало конкретно знобить.

    Георгия поселили в крайнем по коридору номере – том, который в прошлом занимали мальчики Вышинские.  Мы разошлись в разные комнаты, и я сразу же улеглась в кровать, которая притягивала меня, как магнит.   Уснула сразу,  даже не раздевшись – прямо в шортах,  майке и носках, только прикрывшись простыней. Было жарко…  Разбудило меня необыкновенно приятное ощущение - холодная рука на лбу.  Я улыбнулась.

-  У тебя поднялась температура, - Георгий осторожно прилег рядом со мной на кровать и приложил руку теперь уже к щеке, поворачивая мое лицо к себе.  Я смотрела на него близко-близко – лицо его расплывалось, и продолжала улыбаться – ему не стоило волноваться,  у меня простуда  всегда проходила очень быстро, бабушка не давала ей и шанса.  А он переживал, смотрел встревожено и с такой почти невыносимой нежностью… или мне это просто казалось – без очков? Прижался ко лбу губами…, а я сморгнула влагу в глазах.

 -  Точно – высокая температура, - сделал он выводы на основании чего? Того, что почувствовали его губы, моей рассеянной улыбки или того, что я не согнала его с постели?  Но он не делал ничего плохого – просто обнимал меня и гладил по щеке приятно  холодной рукой.

-  Ты мыл руки холодной водой? – сонно бормотала я: - Я заразная, наверное, лучше тебе уйти. Первый день для меня всегда  очень… трудный, но если спать… если ты дашь мне выспаться, то все быстро пройдет - я всегда выздоравливаю во сне.

-  Катя, как тут с медикаментами?  Есть ограничения на покупку лекарств в аптеках, ты не знаешь? – шептал он мне на ухо, перебирая прядки моих волос.

-  Я контрабандой провезла много всего – бабушка передала папе кучу лекарств, ищи в шкафу или столе, - призналась я, прикрывая опять глаза.

-  Ты точно шпион, - встал он и принялся за поиски.

    Скоро я опять была разбужена.

-   Катя… нужно измерить температуру.  Бабушке нужно знать.  Подними руку, пожалуйста… вот так… умница…

    Дальше я послушно принимала таблетки и кашляла… кашляла.  Спала. Пила теплое и кисло-сладкое, а потом очень вкусный куриный бульон – необыкновенно вкусный. И немного сердилась на Георгия за то, что он дергает меня делать все это  - я же объяснила, что первый день всегда сплю, почти беспробудно. Но он все сидел рядом со мной и тихо говорил, а я слушала, как убаюкивающую, успокаивающую  музыку:

-  Я прошелся тут, посмотрел… нашел рынок, купил там курицу… очень  вкусная курица, только варилась долго.  Ты что больше всего любишь - ножки, грудку  или крылышки? 

-  Я… они издевались надо мной,  –  жаловалась я на своих родственников, -  шутили так.  Когда маленькая была… говорили, что самое вкусное в курице это офицерский кусочек.  Это гузка…, куриная гузка, - и раскашлялась, потому что смеяться не получилось.

-  И знаешь - что самое страшное?  Мне до сих пор она нравится, но ножки все же больше, только  без кожи. Сейчас не хочу  ничего – только пить.

-  Это нормально, - бубнил он мне в ухо, незаметно опять оказавшись рядом, и гладил по голове, как ребенка, - когда температура – аппетит всегда пропадает.

-  Жор… это называется – жор… - тянуло меня на детские воспоминания, - ты не суетись так.  Первый день я сплю, потом несколько дней кашляю, а потом все быстро проходит.  Все будет хорошо…

-  Будет, обязательно будет, -  усыплял он меня своим тихим шепотом.

   Температура еще  поднялась к следующему вечеру, а потом было все, как я сказала – просто кашель и слабость, как и у всех во время болезни.  В самом  начале сквозь полудрему я видела  Георгия урывками, мельком - как сидит рядом и смотрит в сторону окна или на меня, или внимательно и сосредоточено изучает инструкции к лекарствам... В первый день он ходил за мной до туалета – следил, чтобы не упала.  Я не сердилась – бабушка делала так же, хотя падать я не собиралась.  Спал он на папином месте.

    На третий день, убедившись, что я выздоравливаю, он исчез на полдня, а потом отчитался:

-   В две крайние комнаты заселились два немца, я показал им, как пройти к пляжу и еще пару мест, где можно спокойно посидеть и вкусно поесть.  В экскурсиях они не заинтересованы, зверски устали и хотят исключительно пляжного отдыха.  Все нормально.

-   Наши немцы?

-   В каком смысле? – не понял он.

-   Немцы из России, бывшие наши?  Они все говорят на русском, - объяснила я, с удовольствием вдыхая свежий уличный воздух  – мы сидели на террасе, куда мне уже разрешалось выходить.

-   Нет, немцы не наши – чужие немцы, - улыбался он опять, - но тут без проблем - я свободно владею немецким.

-   Да? – позавидовала я, - а я - только английским и то… больше техническим.

-   Изучал и английский, но моя основная специальность – фарси, три основных диалекта.  Я закончил факультет переводчиков  ВУМО.  Должность в Федеральной службе мне предложили уже после него.  И с Олегом  я  командировался, как переводчик.  Те ребята, которых они брали,  были с Ближнего Востока.  Я участвовал в переговорах, потом должен был переводить на допросах.