Знаю твою боль

Сцена 2

[Ковалёв Костя]

Перспектива остаться на дополнительный урок по литературе не прельщала Костю, но выбора не было. Двойки в четверти ему не нужны — чревато. Поэтому, попрощавшись с другом до вечера, Костя понуро направился в кабинет русского и литературы.

Его нисколько не удивило, что Черкасова-младшая была уже тут. Девчонка сидела на привычном месте — за первой партой у учительского стола; перед ней лежала книга, и её тонкие пальцы с короткими ногтями отстукивали по обложке нервный ритм.

Костя задумался: нравится ли самой отличнице возиться с отстающими или она тоже не в восторге сидеть в школе дополнительный урок? Впрочем, всё равно. Какое ему дело до чужих желаний и нежеланий? Правильно, никакого.

Самому бы высидеть и не психануть, свалив отсюда ко всем чертям.

Костя захлопнул за собой дверь, вынудив девчонку вздрогнуть, и направился к первой парте второго ряда. Он даже не подумал сесть к Черкасовой, потому что все в классе интуитивно избегали соседства с дочкой учительницы, считая место рядом с ней едва ли не прокажённым. И никто не помнил, или же не знал, послуживших на то причин. Просто негласное правило учеников одиннадцатого «а».

— Здравствуй, Костя! — лучезарно улыбнулась ему Черкасова.

— Виделись уже, — мрачно бросил он в ответ.

Ульяна нахмурилась, наблюдая, как Костя вальяжно развалился на стуле за соседней партой, кивнула самой себе и, подхватив увесистый том «Мастера и Маргариты», пересела к нему. Да с таким бесхитростным, ненапряжённым видом, что Костя едва не поморщился от досады — ему не нравились люди, из которых так и брызжет позитив. Таким, сколько не скорми дерьма, прожуют и улыбнутся, будто совсем не ценят самих себя.

— Надежда Михайловна посчитала, — начала Ульяна, не обратив никакого внимания на кислое выражение лица Кости, — что за сорок пять минут урока, цитирую: даже такому неучу, как Ковалёв, будет по силам прочитать три полных главы. — Девчонка бросила на Костю несмелый взгляд: — Прости за её слова. Например, я не считаю тебя неучем. Скажи, на каком месте ты остановился, чтобы мы продолжили с него?

Костя усмехнулся:

— На аннотации.

Ему было откровенно плевать на мнение учительской дочки, но оно странным образом развеселило Костю. Всего на секунду, но всё же. А вот её удивление по поводу, что он вообще не притрагивался к дурацкой книге, раздражало. Будто она всерьёз не понимала, как это — предпочитать что-то более интересное учёбе.

Впрочем, чего ещё ожидать от заучки, правда?

Костя вздохнул и притянул книгу ближе к себе — своей у него не было. Лениво открыл, перелистнул одну страницу, второю. Стоило лишь представить, что ему придётся вникать в этот «кирпичный» текст, как в висках начинало пульсировать. Он тупо пялился в открытую книгу ещё полминуты, а затем с силой захлопнул её.

— Бесит, — негромко выплюнул он. — Я могу тупо посмотреть фильм, так? Хватит этого твоей мамке? Или теперь ты ей об этом доложишь?

— Не доложу, — покачала головой одноклассница. — Но…

— Не тормози, продолжай.

Черкасова опустила глаза на сцепленные руки, и Костя обратил внимание, что они у неё неестественно красные, как после долгого пребывания на морозе без перчаток или рукавиц. Но не полностью, а частично.

Предположить по какой причине руки одноклассницы так выглядят Костя не успел, потому что Черкасова вдруг искренне поинтересовалась:

— Ты совсем-совсем не любишь читать? Только книги или вообще?

Костя нахмурился и честно ответил:

— Мне не нравится вникать в текст, который ни капли меня не привлекает. Думаю, мне и фильм будет непросто смотреть.

— Может быть, аудиокнига поможет? Можно заниматься каким угодно делом и слушать. Что-то вроде приятого с полезным.

Черкасова вновь улыбнулась, но на этот раз более правдоподобно: робко и вместе с тем радостно. Словно мысль найти решение Костиной проблемы доставляла ей удовольствие. Интересно, с чего бы? Или она попросту неравнодушная к любому отбросу общества дурочка?

Такие Косте тоже не нравились. В первую очередь из-за того, что ими двигала жалость.

— Сейчас!

Черкасова достала телефон и начала что-то в нём искать. Пока Костя решал, как ему реагировать на сердобольность одноклассницы, она, очевидно, нашло то, что нужно, и поднесла экран телефона едва ли не к носу Кости.

— Вот! «Мастер и Маргарита», аудио-версия. Длительность книги семнадцать часов, а, если ускорить, то в два раза меньше.

— Дай-ка сюда, — заинтересовавшись, взял телефон Костя.

Но не «Мастером и Маргаритой», а кое-чем другим.

Внизу экрана он увидел книгу, которую Черкасова слушала в данный момент, и называлась она просто потрясающе: «Монстр, с которым я переспала».

— Ого! — хохотнул Костя, заходя ещё дальше, в «мои книги» — там сплошь лежали любовные романы рейтинга восемнадцать плюс. — А Кочерка знает какие книги читает её отличница-дочь вне классно?

Черкасова вмиг покраснела, её глаза испуганно расширились, а она сама потянулась за телефоном:

— Верни!

Костя поднял руку повыше и стал читать названия книг вслух:

— «О, мой герой»; «Тридцать одна ночь и один день»; «Сделай меня своей». Вот это я понимаю чтиво, не то, что нуднятина Булгакова!

Костя смеялся, от души и беззлобно, пока рядом елозила смущённая одноклассница и, пыхтя, пыталась вернуть телефон. Наконец, она сдалась:

— Надежда Михайловна об этом не знает. Хочешь рассказать ей?

Костя опустил руку — настроение в миг испортилось. Он бросил телефон рядом с Черкасовой и холодно проговорил:

— Делать мне больше нечего.

Он не стукач, чтобы что-либо рассказывать училке, даже, если это было бы ему выгодно.

Ульяна тем временем торопливо убрала телефон и еле слышно выдохнула:

— Спасибо.

Костя присмотрелся к однокласснице: щёки горели, губы едва заметно, но дрожали, как и руки. Видать, девчонку не слабо страшила перспектива быть пойманной строгой матерью на запретных увлечениях.