Знаю твою боль

Сцена 3

[Черкасова Ульяна]

Ульяна не знала, получится ли у неё перехватить Костю перед уроками, но надеялась. Она сидела на скамейке недалеко от школьного крыльца и сосредоточенно наблюдала за воротами, которые незадолго до этого охранник распахнул настежь, пропуская внутрь территории некоторых учителей и раннюю пташку — Ульяну.

Её мама, направляясь в школу, недоумевала, почему дочь сегодня хочет остаться на улице, но тем не менее, разрешила, взяв с неё слово, что время до первого урока, как обычно, будет использовано с пользой.

Давать матери слово и не исполнять для Ульяны было не впервой. Будь иначе она никогда не открыла бы для себя сетевых писателей с их невероятно эмоциональными произведениями, и не попробовала писать романы сама.

Знай вчера Ковалёв Костя, что одно из произнесённых им вслух названий книг, является плодом фантазии одноклассницы, смеялся бы, наверное, ещё громче. А то и рассказал бы одноклассникам, точнее Серебренникову, чтобы посмеяться вместе. И это всё могло очень плохо закончиться. Для Ульяны.

А может, и не рассказал бы. Ведь героям чужды предрассудки и сплетни. Они выше простых человеческих пороков, благородны. И тот Костя, которым Ульяне нравилось его себе представлять, обязательно сохранил бы её секрет.

Спустя ещё несколько минут безплодотворного ожидания Ульяны школьный двор стали заполнять ученики начальных классов и их родители. Матери или отцы заботливо поправляли лямки объёмных портфелей второклашек и с улыбкой желали им хорошего учебного дня. Мама Ульяны никогда не улыбалась ей на прощание, она с раннего детства смотрела на неё строгим взглядом, требуя прилежания и усердия в учёбе.

Ульяне было бы интересно узнать, как на её месте вёл себя папа, но он едва ли знает о существовании дочери — бросил маму, когда та забеременела. Ульяна до сих пор не знает ни его имени, ни того, как он выглядел. Тема отца — запретная тема в доме Черкасовых.

Итак, Ковалёва Кости всё не было, и Ульяна подумала, что провести время с пользой всё же стоит. Например, положить начало новой главы в текущей рукописи. Дома уходить с головой в фантазии можно было лишь по ночам, в полной темноте и накрывшись одеялом. Но не каждый раз, потому что маму настораживали тёмные круги под глазами дочери. Поэтому Ульяна зачастую пользовалась переменами. Но что успеешь за пять минут? Очень мало.

Она открыла стандартное на телефоне приложение с заметками, — их мама не просматривает, когда берёт телефон на проверку раз в две недели, — и, открыв новый лист, поспешила записать то, что придумалось для третьей главы книги.

Очнулась Ульяна лишь, когда прозвенел звонок.

Спохватившись, она накинула лямку ранца на плечо и со всех ног поспешила в школу. Ульяна очень редко опаздывала на уроки, и почти всегда по уважительной причине, и теперь боялась, что маме станет известно о текущем положении дел. Но больше она переживала, что так и не перехватила Костю.

И тут она его увидела. Он тоже опаздывал, но имел все шансы прийти на урок раньше прилежной отличницы класса — его рука тянулась к ручке двери в кабинет географии, а Ульяна только-только вынырнула из-за угла с лестницей. И она, сама того не ожидая, закричала:

— Костя!

Сообразив, что её крик пронёсся по всему коридору, Ульяна испуганно прикрыла рот ладонью. Костя тем временем лениво обернулся. Он хмурился всего секунду, а затем вдруг рассмеялся.

— Где пожар, Черкасова? — спросил он, откинувшись спиной на стену рядом с дверьми. — Или что ещё заставило тебя орать на всю школу?

Лицо Ульяны запылало от стыда, она быстро осмотрелась в пустом коридоре и поспешила ближе к Косте. Но приблизившись, спросила совсем о другом:

— Тебе снова пришлось за кого-то вступиться?

На этот раз под глазом Ковалёва расплылся синяк, и вчера его точно не было.

Костя усмехнулся:

— Ага, котёнка с дерева снимал, да не заметил, как ветка угодила прямо в глаз. Чего хотела?

Ульяна живо представила предлагаемую картину, и от умиления напополам со состраданием у неё сжалось сердце. Тем не менее, она одёрнула себя и сосредоточилась на деле — пофантазирует о поступке Кости позже.

— Ты… Костя, ты не мог бы передать ёмкое содержание о прочитанном вчера мне, а не Надежде Михайловне на уроке русского языка?

Костя прищурился:

— Боишься, что я оплошал? Хочешь проконтролировать?

— Вовсе нет…

— Нет, Черкасова, не мог бы. За собой следи.

С этими словами он оттолкнулся от стены и вновь потянулся к ручке, а Ульяна снова себя удивила тем, что схватила его за руку, останавливая:

— Постой…

Ладонь Кости показалась Ульяне горячей, а ранки на костяшках, которые она задела большим пальцем, разбивали сердце. Что же на самом деле заставляет Костю драться? Он нападает или защищается?..

Ульяна подняла глаза и наткнулась на мрачный взгляд одноклассника, который так и спрашивал: «какого?..». Она тут же одёрнула руку, спрятав её за спину.

— Прости, — выдохнула она. — Я не сделала тебе больно?

Костю удивил её вопрос, он опустил взгляд на руку, покрутил её туда-суда, но в следующий миг раздражённо встряхнулся.

— Ты не знаешь, что такое боль.

Он всё же открыл дверь, без стука и заминки, и, обращаясь к учителю, нагло соврал:

— Простите за опоздание. Нас с отличницей задержала её мать для важного разговора по учёбе. Можно войти?

Голос Кости звучал насмешливо, и ощущался для Ульяны пощёчиной, которую она очень сильно рисковала получить физически, если об этой лжи станет известно матери.

Ей захотелось горько усмехнуться: да, точно — она не знает, что такое боль.