Знаю твою боль

Сцена 4

[Ковалёв Костя]

Старший брат Кости, Валя, редко, но наведывался в школу для «серьёзного» разговора прямо посреди уроков. Повезло, что звонок от него застал Костю в самом начале большой перемены — это давало время и возможность для манёвров.

Костя спустился к столовой вместе с Вадимом, а затем сделал вид, что что-то забыл в классе алгебры и улизнул из школы не заметно для друга. Он с силой сжимал кулаки, пока, торопясь, вышагивал по школьному двору к стоявшему в воротах брату.

Что, чёрт возьми, ему нужно?

Казалось бы, Валя, вернувшись вчера домой после трёхмесячной стройки, провёл все воспитательные работы, даже с лихвой, но очевидно брату понадобилось что-то ещё.

Валя, как всегда, выглядел чем-то недовольным, его руки покоились в карманах спортивных брюк, а поперёк груди угадывалась лямка от сумки, находившейся за спиной.

Старший брат Кости открыл было рот, чтобы наверняка что-то предъявить младшему вместо приветствия, но тот промчался мимо него, мрачно бросив:

— Отойдём от школы.

Костя знал, Вале не понравится, что он ему указывает, но его брат так и так припёрся не для того, чтобы погладить его по головке, поэтому одним «косяком» больше или меньше — разницы нет.

Костя зашёл за киоск с мороженным и только тогда развернулся к брату.

Валя, плотно сжимая губы, остановился в паре метров от Кости и зло поинтересовался:

— Ссышь, что дружки увидят, как ты получаешь за дело?

Костя напрягся:

— За какое такое дело?

— А то ты не знаешь, мелкий придурок, — ядовито проговорил Валя и перетащил из-за спины сумку. — Где ты его взял? Украл?

Глаза Кости полезли на лоб: на плече брата, оказывается, висел чехол от его фотокамеры. Надёжно спрятанной, между прочим, под кроватью. Валя вытаскивал фотоаппарат из сумки.

— Ты шарился в моих вещах?! — не верил Костя.

И тут же получил болезненную оплеуху.

— Не вякай мне тут, щенок! Говори, где его достал? Или где достал на него деньги? Явно же не дешёвая штука!

Так и есть. Костя едва не стонал вслух — другой такой он не скоро сможет себе позволить. Если вообще сможет…

Затылок Кости обхватили жёсткие пальцы брата и притянули к себе:

— Где, мать твою?! Отвечай!

— Она… не моя, — выдохнул Костя, усиленно соображая, как отмазаться. — Друга. Я её верну… И собирался вернуть, честное слово!

— Вот ты паскуда, — прошипел брат. — Собрался, значит, мать матерю вора сделать? Мало ей, что ли, неуча и хулигана? Все мозги уже отбил?

«Ты-то?» — едва не спросил Костя, но сдержался.

— Я её не воровал, — сглотнул он ярость. — Одолжил на время.

— На кой хрен тебе одалживать дорогой фотик, придурок? Да и у кого? Если начал воровать, так хоть научись врать складно!

— Я не вру, — настаивал Костя.

Терпение брата кончилось; если у психованных уродов оно вообще есть. Валя толкнул Костю на грязную землю у тротуарной дорожки и угрожающе взвесил фотоаппарат в руке. Плотоядно ухмыльнулся:

— За всё надо платить, недомерок. Кровью и потом. А воруют лишь слабаки. Уяснил?

— Не разбивай, — взмолился Костя, тут же презирая себя за проявленную слабость. — Пожалуйста, не надо…

— Нет уж, братишка, загнать его подороже я тебе не дам, и мамке жизнь испортить не позволю.

Валя размахнулся посильнее и со всей дури обрушил фотоаппарат об асфальт. Пластиковые осколки разлетелись взрывной волной; один из них зацепил щёку Кости. Но старшему брату этого было мало — он снова и снова с размаху топтался на разбитых остатках, скалясь и пыхтя.

Наконец, он запыхавшийся присел на корточки рядом с Костей и вновь схватил его за затылок:

— Найдёшь работу и вернёшь деньги за фотик тому, у кого его украл. Всё понял?

— Да, — выдохнул Костя.

— Не слышу.

Костя поднял взгляд на лицо брата и выплюнул сквозь зубы:

— Да!

— Порычи мне тут, щенок, — Валя, поднимаясь, толкнул его вперёд, едва не ударив лбом о собственное колено. И, чтобы унизить посильнее, пнул по ноге: — Поднимайся, неуч, и дуй в школу.

Брат бросил чехол в урну у киоска и, выразительно помахав рукой, мол, давай-давай, поднимайся, направился вон.

Но Костя не мог пошевелиться; он смотрел мутными от несдержанных слёз глазами на осколки и проклинал себя за то, что не оставил фотоаппарат у Вадима. До тех самых пор, пока не вспомнил, что находился у школы. Он с нажимом провёл пальцами по глазам, чтобы избавится от влаги, и посмотрел за ограду, на школьный двор. На первый взгляд ребята занимались своими делами: болтали, смеялись и бесились. Но не она.

Черкасова-младшая замерла столбом у ствола яблони и во все глаза пялилась прямо на Костю.

Вспышка ярости хлёсткой плетью полоснула по груди Кости, он сцепил зубы и резко поднялся. В пылу злости Костя как смог быстро побросал остатки камеры в чехол, вынутый из помойки, и, перекинув ремень через голову, стремительно направился к однокласснице.

Недальновидная, она оставалась на месте.

— Всё увидела? — схватив девчонку за грудки, выплюнул он. — Понравилось шоу?

— У тебя кровь, — дрожа, шепнула она.

Костя немного опешил, но сбавить обороты уже не мог:

— Какого чёрта тебе от меня надо? Чего ты таскаешься за мной на каждой перемене?!

— Я говорила тебе… Мне нужно…

— Отвали от меня, ясно? — перебив, прорычал Костя. — И забудь то, что увидела.

Черкасова охотно кивнула, будто что-то понимала, — что-то важное, то, чего в таком состоянии Костя понять не мог, — и тихо выдохнула:

— Прости…

— Засунь…

Костя оборвал себя, отпустил одноклассницу и встряхнул головой. А через мгновение стремительно мчался к школе. Подальше от произошедшего с братом и от неё — свидетельницы его слабости и унижений.