Знаю твою боль

Сцена 5

[Черкасова Ульяна]

Ульяна больше не волновалась по поводу мамы — приняла ожидавшую её участь, как данность. Поэтому, когда Костя вошёл в класс, она думала лишь о том, что он не скоро сможет извинить её случайное любопытство. Или оно всё же не случайное? Ведь Ульяна целенаправленно преследовала Костю на каждой перемене, и большая не стала исключением. Она не развернулась, не пошла обратно в школу, когда увидела, что Костя занят. Осталась смотреть.

Зато потом Ульяна оставила одноклассника в покое — его пылающее гневом лицо, наконец, убедило её.

С той неловкой и пугающей ситуации минуло два урока. Русский язык сегодня стоял последним в расписании одиннадцатого «а».

Костя направился прямиком к Надежде Михайловне, и Ульяна, опустив глаза, перевела дух. Вчера ей удалось избежать наказания, а сегодня — нет. Значит, такова её судьба.

— Мнение о прочитанном вчера.

Голос Кости был сухим и спокойным, он положил листок перед учительницей и замер в ожидании.

— И тебе здравствуй, Константин.

Почувствовав тяжёлый взгляд матери, Ульяна нехотя посмотрела на неё в ответ. Та хмыкнула и ожидаемо нашла в одной из стопок на столе сложенный вдвое тетрадный лист, который Ульяна вчера выдала за работу Ковалёва.

— Пустой. Какая красота! — ядовито «восхитилась» Надежда Михайловна.

Ульяна виновато опустила глаза.

Она знала, что мать не станет проверять работу Кости — ей важнее была сама мысль, что она его продавила, вынудила-таки читать, и даже больше: написать мнение. А что конкретно он там написал дело десятое. Поэтому Ульяна и преследовала сегодня Костю: она не хотела, чтобы случилось то, что случилось.

Надежда Михайловна взяла лист Кости и развернула, попутно интересуясь:

— Почему, как было велено, не сдал работу вчера, Ковалёв?

Костя усмехнулся:

— Мысль не мог сформулировать.

— Паясничаем? — сузила она на него глаза. — Ничего, сегодня твои мысли быстро сформулируются. Под моим присмотром.

— Опять дополнительный урок?

— Не опять, а снова, Ковалёв. Всё, садись, скоро звонок на урок.

И Костя сел. Да только не на своё место, а за парту Ульяны. Что она, что её мать были сильно этим озадачены. А Ульяна плюсом сильно разволновалась — уже три года подряд никто и никогда не садился рядом с ней. А тут сам Костя! Ещё и после того, что произошло в школьном дворе.

Надежда Михайловна прокашлялась:

— Садись на своё место, Ковалёв.

Костя облокотился на парту и чуть наклонился в сторону учительницы:

— Не могу, Надежда Михайловна, — страсть, как хочу учиться, чтобы не оставаться после уроков, а на своём месте, как вы прекрасно знаете, я постоянно отвлекаюсь.

Учительница подняла брови, открыла рот, но заготовленную фразу прервал звонок. Надежда Михайловна бросила задумчивый взгляд на дочь и поднялась, чтобы начать урок.

— Ладно, сиди, — негромко оборонила она, а затем обратилась к классу. — Прекращаем разговоры, одиннадцатый «а», открываем учебники и приступаем к новой теме…

Учительница отошла к доске, а Костя повернул голову к Ульяне и шепнул:

— Прости.

Ульяна снова удивилась и во все глаза уставилась на Костю. Он нахмурился, отвернулся и достал что-то из рюкзака. Через мгновение перед Ульяной лежала плитка шоколада. Белого, который ей жутко не нравился.

— Ох, — только и выдохнула она.

— Мне жаль, что ты попала под горячую руку, и, пожалуйста, давай и правда сделаем вид, что ничего не было. Ладно?

— Так это взятка, чтобы я не болтала? — подняла Ульяна глаза. — Но я и так не собиралась…

Костя стиснул зубы:

— Просто скажи: ладно.

— Ладно, — тут же кивнула Ульяна и поспешила убрать шоколад в ранец.

И тут…

— Я для кого объясняю, первая парта первого ряда?!

Ульяна, сильно вздрогнув, села прямо и посмотрела прямо перед собой — смотреть на маму было боязно.

— Это ты так не отвлекаешься от учёбы, Ковалёв?

— Извините, Надежда Михайловна. Хотел убедиться, что Ульяна не против моего соседства.

Кто-то позади усмехнулся:

— Да ей только за радость!

Ульяна едва сдержала улыбку: пусть и сказанные с сарказмом, но слова были верными — ей и правда было приятно. Вдвойне от того, что это Костя, и втройне из-за того, что он извинился. Хотя прощения должна просить она.

— Разговоры! Итак…

Костя отклонился на спинку стула и под звук голоса учительницы еле слышно спросил:

— Что за прикол с пустым листком? Прикрывала меня? Зачем?

Ульяна, тоже едва заметно шевеля губами, бездумно шепнула:

— Себя.

— Себя? — Костя снова облокотился на парту. — В каком смысле?

Ульяна разволновалась сильнее: мало того, что мама снова может упрекнуть их в разговорах, так ещё Костя заинтересовался её не обдуманным ответом. Поэтому она продолжала сидеть с прямой спиной и смотреть в одну точку на стене.

Костя открыл тетрадь, что-то в ней написал и придвинул к Ульяне. Она скосила глаза:

«Напиши».

Ульяна качнула головой и вновь уставилась на стену.

Костя усмехнулся, выдохнул «ну и плевать» и больше не пытался разговорить Ульяну. По окончанию урока он вместе со всеми вышел из класса, оставив Ульяну наедине с матерью.

— Потрудись объясниться, Ульяна, — подняла она на неё тяжёлый взгляд. — Ковалёв тебе симпатичен?

— Нет, — соврала она.

— Пустой лист говорит об обратном. Ты соврала учителю, прикрывая непутёвого одноклассника. А что нам известно о лжи?

Ульяна повторила как заведённая:

— Она не помогает, лишь ухудшает ситуацию. — И поспешила объяснить: — Но соврала я вчера не ради Ковалёва, а потому что не хотела признавать, что не справилась. Мне очень жаль, прости.

— Не справилась с учительским заданием, верно, — кивнула мать. — Это тоже плохо, разумеется, но такие как Ковалёв всем вокруг доставляют одни проблемы. Поэтому за этот проступок я не наказала бы тебя слишком сильно. Теперь же…