Знаю твою боль

Сцена 10

[Ковалёв Костя]

Костя ещё на первом уроке обратил внимание на лёгкий зеленоватый оттенок лица Черкасовой, на не свойственные ей вялость и заторможенность. Его неслабо это озадачивало.

Как и то, что произошло вчера.

Он, вообще, не понял, что это всё было!

Вот Черкасова пришла в Гаражи, притащила с собой печенье, — что больше позабавило, чем раздосадовало, — вот придурок из соседней школы тушит об него, печенье, окурок, Костю это дико бесит, он тащит Черкасову на улицу, они не перекидываются и парой слов, как Черкасова уже сливается. А напоследок заявляет, что завтра не придёт.

В какой момент Костя оплошал? Что сделал или сказал не так?

Костя голову себе сломал, думая об этом. А потом не выдержал, нашёл её аккаунт в общем чате класса и написал в личку:

«Мне жаль, что мы совсем не пообщались. И жаль, что ты не сможешь прийти завтра.»

Буквально пару секунд спустя сообщение было прочитанным, а ещё спустя секунды три-четыре он получил ответ:

«Пожалуйста, не пиши мне.»

Дальше больше. Прямо на Костиных глазах короткая переписка исчезла, а внизу появилось системное сообщение: «Пользователь ограничил возможность отправлять ему личные сообщения».

Костя был в полнейшем недоумении.

Казалось бы, Черкасова симпатизирует ему, охотно идёт на встречу, но вдруг не с чего отталкивает и больше не хочет общаться. Костя всё больше склонялся к тому, что девчонка очень-очень странная.

И тем не менее, ему страсть, как хотелось узнать причины.

Поэтому после второго урока он направился за ней, по всей видимости, к туалетам. Ульяна шла медленно, цепляясь за стену, словно ей было плохо. Костя ощутил тревогу: что с ней происходило? Отравилась? Собственным печеньем? Но он же тоже его ел, и ничего не случилось.

Костя нагнал одноклассницу и придержал её за локоть.

— Эй, ты в порядке? — глупо спросил он.

Ульяна подняла на него встревоженный взгляд:

— Костя… Со мной… Со мной всё хорошо, спасибо.

Разумеется, Костя не поверил, наблюдая испарину у волос на лбу.

— Не похоже на правду, — мрачно заметил он. — Идём, я провожу тебя в медкабинет.

— Нет, не нужно.

Ульяна отклонилась спиной на стену и тут же сползла вниз, разместившись на полу. Костя присел напротив:

— Черкасова, тебе реально плохо, медсестра должна помочь, идём.

Он взял её за руку, но она свободной рукой вяло похлопала по его и проговорила:

— Мне просто нужно немножко полежать, не волнуйся, пожалуйста.

В следующий миг Черкасова реально разлеглась на бетонном полу. Она потянула руку Кости и накрыла ладонью щёку. Закрыв глаза, слабо улыбнулась:

— Прохладная, приятно…

Костя осмотрелся: никому не было до них дела, и сел удобнее. Кожа Черкасовой под ладонью пылала. Он провёл большим пальцем туда-сюда и тихо, больше у самого себя, спросил:

— Что же с тобой происходит?

Черкасова ожидаемо не ответила, но через полминуты призналась, правда совсем о другом:

— Мне нельзя отвлекаться во время подготовки домашнего задания; не принимай на свой счёт то, что я тебя вчера заблокировала, ладно? Боялась, что ты напишешь мне снова, и мама точно это заметит.

— Она у тебя настолько строгая?

— Катастрофически, — вновь слабо улыбнулась Ульяна.

— Не повезло, — посочувствовал ей Костя.

Ульяна вдруг закашлялась, да так сильно, что Косте пришлось её придерживать. Он боялся, что её вот-вот вырвет, но всё обошлось. Переведя дыхание, Ульяна хрипло шепнула:

— Как же больно.

Позади Кости донеслись чьи-то шаги, а через пару секунд и голос Вадима:

— Чем это вы тут занимаетесь, голубки? Да ещё и у всех на виду? Не стыдно?

Косте приходилось удерживать Ульяну хотя бы немного вертикально, чтобы она не подавилась собственным кашлем, и, очевидно, со стороны это выглядело так, будто они обнимаются. Он отстранил её немного и заглянул в лицо:

— Может, всё же к врачу?

Ульяна замотала головой:

— Нет. Не хочу, чтобы она… Нет.

— Эй, ей что, плохо? — заволновался и Серебренников.

Костя кивнул:

— С самого утра еле живая. Чёрт знает, что делать.

Вадим присел на корточки, присмотрелся к Черкасовой и выдал:

— Скажем её матери. Зря, что ли, она здесь работает?

Ульяна распахнула глаза:

— Нет!

Она выбралась из рук Кости и вновь отклонилась на стену. Сглотнула и повторила спокойнее и твёрже:

— Нет. Всё нормально, я справлюсь.

— Как же.

— Похоже на отравление, — поделился Вадим с Костей. — Ей бы воды побольше да отлежаться.

— Мне нужно на урок, — негромко заметила Ульяна.

Вадим будто её не слышал:

— Раз она боится Кочерку, отведи её в Гаражи, я вас, если что, прикрою.

— Уверен?

— Что может быть романтичнее? — подмигнул ему друг. — Парень заботится о симпатичной ему девушке — позже, она оценит это по достоинству.

Ясно на что намекал Серебренников — Черкасова впечатлится и станет намного сговорчивее. Вадим считал, что помогает Косте выиграть спор. Но Костю это злило — сейчас о споре он думал в последнюю очередь. Что, если вникать, малость озадачивало, но об этом Костя подумает позднее.

Он помог Ульяне подняться на ноги и заявил:

— Не хочешь к врачу, значит, отлежишься в Гаражах. Возражения не принимаются.

— Но…

— Я сказал, никаких «но», — припечатал Костя.

Взгляд Ульяны немного прояснился, стал ласковым и, как показалось Косте, немного восхищённым. Костя ощутил что-то вроде досады и, как будто бы, смущения. Потому что не заслуживал. Он дождался кивка Черкасовой, и они пошли на выход из школы.

— Главное, чтобы мама нас не увидела, — тихо поделилась тревогами Ульяна.

— Не увидит, — пообещал Костя.