Знаю твою боль

Сцена 18

[Черкасова Ульяна]

Ульяне хотелось петь.

Никогда прежде она не чувствовала себя настолько воодушевлённой и… взволнованной. Она лежала в кровати и изо всех сил прислушивалась к происходящему за дверью комнаты. Ей не терпелось услышать, как за мамой захлопнется входная дверь.

О-о-о… Вторая половина субботы и целое воскресенье показались Ульяне бесконечными, но знание, что в понедельник она вновь увидится с Костей придавало ей сил. И окрыляло. Ульяна переживала, что мама заметит её хорошее настроение, и старалась вести себя спокойнее. Но наедине с собой или с Зайчиком она улыбалась. Бесконтрольно и широко.

Костя хотел, чтобы Ульяна стала его моделью. Она ему… нравилась. Это не было известно наверняка, но Ульяне безумно хотелось в это верить.

Наконец входная дверь хлопнула — мама ушла на работу, а у Ульяны каникулы. Она тут же откинула одеяло и присела за рабочий стол. Склонилась к нижнему ящику, открыла, просунула руку в самую глубь и вынула плитку белого шоколада. Извинения от Кости, его подарок. Она нежно провела подушечкой пальца по гладкой упаковке и прижала шоколад к груди. Мечтательно улыбнулась.

Сегодня они с Костей, пока мама на работе, наведаются в прокат одежды и аксессуаров, чтобы подобрать Ульяне подходящие для съёмки платье и шляпку.

Ульяна пришла в полный восторг от идеи Кости: писательница старых времён наедине с природой и своим произведением. Невероятно мило и интересно.

И это она, Ульяна, мечтающая стать писательницей, вдохновила Костю!

Потрясающе!

Ульяна взглянула за окно, и её улыбка немного померкла. В Костиной картине Ульяна находилась среди зелени и цветов, а сейчас на дворе стоял бескрасочный серый март. Предстояло ждать хотя бы минимального позеленения травы и сухости. Ну и надёжного тепла, чтобы Ульяна работала в комфорте.

Впрочем, по словам Кости, они вполне укладывались в сроки конкурса, и немного подождать — не критично.

Ульяна снова широко улыбнулась и отправилась принимать душ.

Не успела она вытереться насухо, как в дверь позвонили.

Костя!

Он обещал за ней зайти, но Ульяна не предполагала, что это случиться так рано. Чувствуя, как бешено бьётся пульс в висках, Ульяна накинула халат и поспешила к входной двери. Заглянула в глазок, её сердце вновь подпрыгнуло к горлу, и она, развернувшись, прижалась к двери спиной.

Как неудобно!

Ульяна ещё не готова, и Косте придётся её ждать.

Но не в подъезде же!

Ульяна пару раз вдохнула-выдохнула, успокаивая сердцебиение, поплотнее запахнула полы халата и открыла дверь, при этом немного за ней прячась.

— Извини, что так рано, — хмуро заметил Костя. — Не мог больше находиться дома.

Волнение Ульяны окрасилось тревогой и сочувствием:

— Брат?

— Ага. — Костя замолчал, будто не собирался делиться подробностями, но через несколько секунд добавил: — Читал лекцию, что, мол, для такого неуча как я, каникулы не повод расслабляться. Светка тоже, не выдержав, сбежала к подружке.

Ульяна понимающе улыбнулась:

— Мне мама тоже оставила целый список тем на изучение вне школьных занятий.

Костя невесело усмехнулся и кивнул. Он так и продолжал стоять на пороге, а Ульяна — прикрываться дверью. В конце концов Костя нахмурился и спросил:

— Значит, я совсем не вовремя? Мне подождать тебя на лавке?

Ульяна тут же спохватилась:

— Конечно же, нет! Проходи! И извини, что так долго держала на пороге. Просто я только-только вышла из…

— Из ванной, ага.

Ульяне пришлось закрыть дверь и предстать перед Костей в одном халате. Чтобы договорить за Ульяной, он осмотрел её с верху-вниз, дольше чем положено задержав взгляд на её обнажённых ногах.

— Д-да, — запнувшись подтвердила Ульяна.

Костя тут же поднял взгляд на её пылающее огнём лицо и, прокашлявшись, отвернулся:

— Извини.

— Ничего, — выдохнула она.

Они замолчали, Ульяна смотрела на Костю и не верила самой себе: они совсем одни в пустой квартире, куда в ближайшие несколько часов совершенно точно не вернётся мама — она обязана проводить в школе положенные ей рабочие часы, и неважно, что у школьников каникулы.

Костя наверняка тоже думая о чём-то своём опустил голову вниз и как будто бы вновь, искоса, разглядывал ноги Ульяны. Возможно, не осознавая, что делает. А, возможно, Ульяне это показалось.

В любом случае, молчание становилось неловким, и Костя его нарушил:

— Так я…

Ульяна, будто вырвавшись из плена сладких грёз, засуетилась:

— Да! Разувайся и проходи… Ты завтракал? Я вчера подготовила смесь на оладья — мигом пожарю. К ним есть малиновое варенье и сметана. Обычно по утрам я пью чай, но на каникулах, когда мамы нет дома, готовлю кофе. Что предпочитаешь? Кстати, если ты не любишь мучное на завтрак, я могу сделать бутерброды: есть сыр и докторская колбаса. Она мне больше всего нравится: нежная и вкусная. Ещё, кажется, где-то были мини-круасаны, магазинные, но вкусные, со сливочной начинкой. Но, да, это снова мучное. Что же ещё…

— Ульяна.

Костя, улыбающийся всё шире с каждым новым словом Ульяны, шагнул ближе и обхватил её плечи. Его глаза излучали веселье.

— Да? — спросила она.

— Спокойнее, — попросил Костя. — Это всего лишь я, твой одноклассник.

Не всего лишь. Точно не для Ульяны.

И тем не менее, она прикрыла на секунду глаза и кивнула:

— Проходи на кухню, а я пока оденусь поприличнее.

— Тебе вполне идёт этот халат, — усмехнулся Костя.

— Да, но…

— Прости, я пошутил. И хватит принимать каждое моё слово за чистую монету. Тебе же будет лучше.

— Что ты…

Теперь Костя прикрыл глаза, при этом отпуская Ульяну. Ей показалось, что она его раздосадовала.