Золочёный фолиант. Сын морехода

Глава 1 — Бромор. Часть 2 — Укрытие

Укрытие Элдрина в Броморскому Бору

Твёрдая земля городских улиц сменилась мягким травяным ковром, который буквально обволакивал стопу при каждом шаге. Хоть местный лес и являлся одним из самых молодых в мире, но мох и травы успели плотно покрыть влажную землю.

Элдрин старался оставлять как можно меньше следов, ибо броморская стража хоть и не входила в число лучших подразделений Королевства, но кое-что всё же умела.

Юноша направлялся к определённому месту в этой глуши, к месту, которое знал только он. Когда кураж от погони исчез, он начал вести себя более осторожно – чаще сходить с троп, делать следы менее направленными, да и вовсе старался их не оставлять.

Спустя примерно пять сотен шагов беглец вышел к одному на первый взгляд неприметному дереву. Если приглядеться внимательнее, то оно всё же отличалось от других – его корни росли прямо из небольшого неестественно вздымающегося бугорка земли, покрытого дёрном. Однако, незнающий этого места попросту ничего бы не заметил. Но Элдрин знал, куда пришёл. Подойдя к самому большому зазору между корней, парень одёрнул часть растительности. Как оказалось, в этом месте она просто свисала будто занавеска, создавая иллюзию цельного холма. А под самим же деревом был короткий коридор, судя по всему, когда-то бывший руслом некой пересохшей реки, который соединялся с небольшой нишей, оборудованной под землянку. Вели к этому помещению скользкие земляные ступени.

Беглец пробрался туда, закрыв за собою «дверь». Внутри жилого помещения были самые необходимые удобства – лежанка, пару табуретов, стол и потёртое кресло. У дальней стены кучей были скиданы личные вещи владельца. Однако, увидеть это он смог только тогда, когда снял со стены просмолённый факел и поджёг его искрой от кремня. Густой едкий дым вырвался из пламени, поднялся к самому потолку и лениво поплыл в определённом направлении – к самодельной вытяжке, выводившей его далеко от этого убежища.

Однако, Свет пламени позволил разглядеть не только интерьер, но и пол, вымощенный деревянными досками, находившимися в весьма плачевном состоянии:

- Одна, две… Целых две… Зараза, даже три доски промокли и разбухли. Проклятый дождь. Нужно бы уже заделать стены глиной, - подумал Элдрин.

Хозяин наступил на одну из промокших досок. Та незамедлительно хлюпнула, и вода начала просачиваться в щели между соседними половицами.

- Проклятье, придётся ждать, пока просохнет. Видимо, ещё где-то ключ пробился, - сам себе проговорил юноша.

Вдруг откуда-то снаружи послышался хруст, за ним ещё один.

- А они времени не теряли, - подумал парень.

Аккуратно, стараясь не создавать лишних звуков, он подкрался к ступеням, которые вели наружу, оставив факел на том же месте, на котором взял его ранее. Когда беглец достиг выхода, то притаился, внимательно вслушиваясь.

- Стой, Хо́нгуд, давай присядем… Я бежал за этим засранцем через половину города, ещё по этому лесу продираться пришлось, - проговорил запыхавшийся голос.

- Ладно, только недолго, а то капитан сегодня особенно не в духе, - ответил ему второй собеседник.

- Капитан… Капитан может идти в гузно, - вновь отозвался первый; в этот раз стена укрытия Элдрина дрогнула, осыпав пару комьев земли – видимо преследователь во время отдыха опёрся на неё. - У меня сегодня выходной, а этот болван объявил «важную погоню», видите ли… Как будто девку графа сволокли…

Послышался металлический звук, а за ним неровные глубокие глотки, после чего оратор продолжил причитать:

- Завтра весь день придётся проторчать на этом пекле… А мне, вместо того чтобы отдыхать, приходится дерьмо волков в этом лесочке топтать.

- В чём-то ты, конечно, прав, - ответил второй стражник после непродолжительной паузы. - Но приказ есть приказ.

Послышались два одновременных вздоха.

- Как там твои жена и дети, Вилму́нд? – вдруг спросил менее разговорчивый стражник.

- Ах да, - пробасил тот. - Я тебе и забыл рассказать. Пару дней назад взяла Ба́йра, жена моя, пацана старшего и в лес пошла гулять да по грибы. Они так каждую неделю ходят, с тех самых пор как малой ходить научился. А в этот раз же случилось нечто. Говорит, гуляли они недалеко – меж деревьев стену нашу видать было. Тут раздались шорохи, ворохи. Жена испугалась, схватила пацана и давай оттуда драпать. А им наперерез волчара выскочил, как она говорит, весь взъерошенный, глазища красные, у пасти пена! Идёт навстречу и скалится аки чудище из кошмаров.

- Так волки то никогда так близко к городу не подходили – всё по чащам ныкались, да заплутавших грызли, - прервал его друг.

- Да вот и я о том же! Как мои смогли сбежать от зверюги – не знаю, жена клянётся, что не помнит дальше ничего. А То́рлан, что вахту нёс тогда у Въездной Арки, сказал, что выбежала Байра в рваном платье, потрёпанная, да руку сына сжимающая до крови. Пронеслись они мимо них, да и слова не сказали. А следом действительно эта дура гналась за ними. Так мужики еле совладали – и палкой били, и факелом жгли…

- И огня не боялся? Да брешут видно…

- Никак нет, пред Творцом поклялись! Он двоих загрызть успел, пока ему всю шкуру не выжгли, да лапы не перебили. Даже с пробитой головой пытался за ногу ухватить. Жуть…

- Знаешь что, - проговорил тут Хонгуд. - Пойдём-ка ещё посмотрим тут недалеко, да вернёмся в город. Что-то мне твои байки не очень-то и понравились.

- Пойдём, хочу уже быстрее закончить с этой мутотенью, да выспаться; весь день завтра штыком на площади стоять, ведь этот… как его… везут… Ну герб броморский... Всех городских на уши ставят. А тут может и волков погоняем.

В ответ прозвучал лишь неуверенный нервный смешок, после чего стражники поднялись и спешно отправились дальше.