Золотая чаша Колоксая

Глава 8

Глава 8

Купцам и их товарищам в этот раз везло с погодой. Который день не было ни сильных дождей, ни ветра. Вересень (сентябрь – Прим. авт.) выдался на редкость тёплый и сухой. Обоз с товарами катился по дороге быстро, останавливаясь лишь для коротких привалов, чтобы могли отдохнуть кони да пройтись, разминая ноги, люди. Купцы и дядьки помнили о том, кого везут в крытой повозке и старались смягчить дорожные тяготы.

Охранники как раз стреножили лошадей и пустили их в ещё зелёные луга, а сами расположились неподалёку. Вкусно пах готовящийся на костре обед, вился дымок, распугивая недовольно жужжащих мух, в синеве неба заливался жаворонок. Камен и Нимфириель тихо переговаривались в стороне, когда Божай вдруг привстал на локте.

- Что-то Цвета наша несётся как огня схвативши, - и указал на женскую фигуру.

Обозники притихли, с нетерпением ожидая повариху, бегавшую в кустики. Кто-то поднялся, напряжённо вглядываясь в перелесок и гадая, что так могло напугать её. Цвета довольно шустро для своей комплекции семенила к обозу, ловко перескакивая попадавшийся на пути медовник. При приближении стало понятно, что она взволнована, а не напугана. Ни на кого не глядя, женщина подскочила к альвийке и что-то зашептала на ухо. Нимфириель слушала, кивала, то и дело поглядывая в сторону берёзовой рощи, куда периодически тыкала пальцем и Цвета. Повариха наконец замолчала, с некоторой оторопью разглядывая ведунью, словно видела её впервые, а не провела бок о бок седмицу.

- Может, скажешь, что случилось? – не выдержал маг’ярец Жунь, щуря зеленоватые глаза. – Аль зверя какого встретила или деда лесного?

Но Цвета покачала головой и побежала помогать Тишке, а по сути просто нашла повод не отвечать на вопросы охранников.

Радомир сидел у повозки и жевал яблоко, наблюдая, как альвийка снимает ремень с мечом и перевязь с луком. Ждал, не хотел первым заговаривать с ней. Остальные обозники слонялись неподалёку, не понимая, что происходит. Наконец девушка, видя их тревогу, пояснила:

- Дриады этого леса хотят меня видеть.

- Кто? – не понял Божай.

- Дриады, - повторила ведунья и, дождавшись согласного кивка Камена, направилась к роще.

- Мы, люди, называем их древесницы, - пояснил волхв хмурым товарищам и поднялся с земли, тоже вглядываясь в березняк.

Божай на это удивлённо хмыкнул: о древесницах он слышал, но видеть не доводилось. Кто-то вообще считал, что они перевелись.

Нимфириель уже отошла на несколько саженей, когда услышала:

- Эй, альвийка, распусти волосы.

Она непонимающе оглянулась на колдуна. Тот указал на красный платок и велел:

- Косы расплети, говорю. Древесницы их не любят.

Нимфириель нахмурила брови: ничего похожего о дриадах она не слышала. Хотя, признаться, до этого ни разу не сталкивалась с тарскими древесницами. Может, здесь у них свои порядки? Однако совета послушалась: сунула платок в карман и на ходу стала раскручивать узел из волос.

Волин, не сводя глаз с удаляющейся девушки, склонился к Камену:

- И что дриадам понадобилась от нас?

Маг’ярец флегматично пожал плечами:

- Вернётся Ним – узнаем.

- Не зачаруют? – продолжал волноваться тарский дядька.

Радомир усмехнулся, услышав это, и вернулся на своё место. Он несильно тревожился за ведунью: лесные девы и альвы всегда хорошо ладили. Вряд ли они навредят Нимфириель. А если и навредят, то он не расстроится. Тем более чего бояться девке? Пошёл бы в рощу мужик, тогда древесницы могли бы действительно его очаровать, а так… В прятки поиграют разве что.

Волхв оказался прав. Нимфириель пришла спустя час, живая и невредимая. За это время охранники пообедали и разбрелись, занимаясь кто чем. Божай и ещё пара тарсов дремали рядом с повозками, маг’ярцы играли в малечину-калечину, Волина вообще не было видно. Только дядька Камен сидел на прежнем месте, прислонившись к одинокому валуну. Вернувшаяся альвийка устроилась рядом, устало прикрыв глаза. Расшалившийся ветер играл её длинными, пушистыми после кос волосами.

Через минуту появился Радомир и без приглашения сел напротив:

- Рассказывай!

Ведунья поджала губы, всем своим видом показывая, что не желает с ним говорить, но тарсу было плевать на её обиды. Он уже и забыл тот случай в деревне. Да, сорвался! Так сама виновата: нечего лезть с душещипательными разговорами к врагу, даже если у вас перемирие.

К счастью, Нимфириель быстро справилась с собой, понимая, что общее дело важнее. Однако смотрела только на Камена и обращалась только к нему, демонстративно игнорируя Володаровича.

- Дриады приглядывают за нами уже третий день, им… - она запнулась, убирая попавшие в рот волосы, - велено всячески… - и снова замолчала, выплёвывая рыжую прядь.

А своевольный ветер и не думал униматься, забавляясь с яркими локонами девушки. Тогда, смирившись с необходимостью, она разделила их на две части и стала ловко заплетать косы.

- Одним словом, тот запах мертвечины не связан с упырями в деревне. Если я правильно поняла, была принесена человеческая жертва, чтобы выследить нас и найти…

Нимфириель осеклась под пристальными и одновременно осуждающими взглядами Цветы и Тишки. Тарсиянки долго смотрели на неё, потом переглянулись и что-то зашептали друг другу, недовольно качая головами. Альвийка замерла, прислушиваясь к их мыслям, и непонимающе уставилась на мужчин:

- Почему поварихам не нравится, что я плету косы?

Маг’ярец Камен развёл руками, а Радомир, оглянувшись на женщин, сообразил быстрее.

- Балда! По тарским традициям, две косы плетут только замужние бабы. Это значит «быть в паре». Одну плетут девицы на выданье.

Нимфириель не сдержала смешка:

- А если я заплету три, что это будет значить?

- Что ты дурковатая, - не растерялся колдун, но посоветовал: – Заплети одну косу да не забудь спрятать её под своей тряпкой, – и без паузы велел. – Говори, что было дальше.

Ведунья скривилась, однако продолжила рассказ. Без привычного платка, с гладкой, почти светящейся кожей, с заметными сейчас острыми ушами, она как никогда отличалась от окружающих людей. Альвийка говорила и плела свои медово-рыжие волосы. Коса получилась длинная, толстая. Когда девушка откинула её за спину, мужские взгляды невольно скользнули следом. И неожиданно Радомир ярко, словно воочию, представил ведунью в одежде тарсиянок: длинное платье насыщенно-винного цвета, а на шее – украшение с изумрудами, под цвет глаз. Чтобы камни играли на солнце, мерно покачиваясь на груди в такт дыханию… Мужчина вздрогнул, как от удара, прогоняя из головы неожиданно соблазнительный образ. Даже тряхнул головой, словно избавляясь от морока. Нимфириель замолчала, непонимающе уставившись на порозовевшего колдуна. Камен тоже задумчиво поглядывал в его сторону.