Золотая чаша Колоксая

Глава 13

Глава 13

Они действительно вскоре доехали до мельницы, издалека разглядев деревянный сруб и колесо. Корнила с Углешей договорились о постое с её хозяином – высоким, ещё крепким мужиком. Посоветовавшись с Володаровичем, купцы решили продолжить путь утром, тем более начался сильный дождь, и в душе́ все надеялись, что он не затянется на целую ночь. Пока же капли барабанили по крыше дома и деревянным сходням. На ветру тоскливо скрипело мельничное колесо, да жалостливо рыкала корова в хлеву.

Удостоверившись, что княжна устроилась и няньки при ней, Радомир вышел на крыльцо. На последней ступеньке сидели Волин и альвийка. Девушка что-то шепнула тарсу и быстро ушла под хмурым взглядом колдуна, скорее всего проверить свою кобылу. Лошади как раз обсохли после дороги, теперь можно было их почистить, вычесать гриву и хвост.

Володарович присел рядом с дядькой и посмотрел на серое, беспросветное небо.

- Хорошо, что пошёл дождь. Он смоет наши следы.

Волин усмехнулся:

- Минуту назад Нимушка сказала то же самое.

- Что за дурацкое имя! Откуда вы его взяли? – тарс недовольно глянул на товарища.

- Я слышал, как девочка из деревни называла так нашу ведунью. Всё лучше, чем на синдарине, ломая себе язык, - пояснил дядька.

- Всё равно имя дурацкое, и сама она дура дурой.

Володарович стрельнул взглядом в сторону, куда ушла девушка. Волин снова усмехнулся, покачав при этом головой.

- Странные вы враги, Радомир. Вроде, как ненавидите друг друга, а приключится что, я уверен, спину друг другу прикроете.

Волхв насмешливо фыркнул:

- Это вряд ли. У нас со Ставром и ведуньей – свой договор. Вот и приходится терпеть её подле себя, - Володарович глубоко вздохнул. - Сейчас у нас одна цель: ни я, ни она не хотим новой войны. Альвийка участвовала в последней и на своей шкуре почувствовала, что это такое, а я хорошо представляю, что ждёт меня в случае поражения. Пока мы можем что-то сделать для мира в Черногорье, мы делаем… Наши счёты с ведуньей давние: что было, то было. Этого уже не исправить. Только мстить. А говорят, холодная месть самая приятная на вкус.

Тарский дядька посмотрел на волхва:

- Радомир, заклятые враги вообще ни о чём не договариваются. Если уж вы способны прожить бок о бок седмицу, не думая о мести и убийстве, то значит, не всё так безнадёжно.

- Не для меня, Волин, - горько усмехнулся мужчина, поднимаясь со сходней, - не будет мне покоя, пока не отомщу за отца.

- А если Нимушка действительно не убивала Володара?.. - дядька не договорил, вздрогнул под взбешённым взглядом Радомира.

- Что?! Эта сучка и тебя на свою сторону перетянула?

- Никто никуда меня не перетягивал, - успел крикнуть вдогонку Волин и обречённо махнул рукой.

Володарович, круша всё на своём пути, ломанулся в лес. С потревоженных ветвей на мужчину ручьями стекала вода, но он, казалось, не замечал этого. По венам бежала жидкая ярость, разъедающая внутренности. Не в силах поверить, что и дядька Волин на стороне альвийки, волхв в бессильной злости саданул кулаком по шершавому стволу сосны. Боль немного отрезвила. Тарс слизнул выступившую кровь и провёл дрожащей рукой по влажным волосам. Его трясло от возмущения и гнева. На Волина, что поверил. На ведунью за то, что она сделала. На себя, потому что вёлся на неё. И не в красоте дело! На красавиц он налюбовался от пуза. А с альвийкой можно было и поговорить, и пошутить, не боясь нарваться на бабские ужимки и стрельбу глазками, когда румянец на всё лицо выдавал далеко не девичьи мысли и желания.

В то же время Радомир понимал дядьку: ведунье легко было поверить. За всю эту проклятую поездку он сам привык-притерпелся к ней, несмотря на застарелую ненависть. Порой, забываясь, Володарович мог совершенно спокойно говорить с девушкой, а принимая решение, незаметно следил за её реакцией: кивнёт, соглашаясь с ним, или нахмурится? Что уж говорить о других?

Но он был там, в Костинце, у холодного тела отца. И не только он!..

Перебесившись, волхв вернулся в дом. Спать отправился рано, не желая задушевных бесед и шуток. Наверное, поэтому проснулся ещё до рассвета и прислушался. Вокруг было тихо, все сладко посапывали, улёгшись на широких лавах, а кому повезло меньше – прямо на полу. Княжна с няньками заняли хозяйские покои (за отдельную плату, разумеется). А сам мельник теперь похрапывал на печи. Радомир, опираясь на локоть, привстал с полатей и замер. Внизу на лаве сидела альвийка и, чуть склонив голову набок, смотрела на одного из спящих. Казалось, ведунья ничего вокруг не замечает. Взгляд далёкий, а на губах играет уже такая знакомая полуулыбка, словно девушка вот-вот засмеётся, ещё мгновенье и… Нет! Обозники никогда не слышали её смеха. Только улыбка, то добрая, то злая, то лёгкая, едва касающаяся губ, то хитрая, как сейчас.

И Радомир догадался: эта поганка смотрит чьи-то сны! Внутри поднялась волна возмущения. Волхву претило любое подглядывание и подслушивание. Тем более лезть в мысли или сны – такое сокровенное, что порой и родичам не расскажешь. Милая «Нимушка» устроила себе бесплатное представление? Мужчина не мог с этим мириться. Он на цыпочках подкрался к альвийке, тряхнул за плечо и жестом велел следовать за собой. А, оказавшись за дверями, отвесил ей хороший подзатыльник.

- Ты спятил? – девушка схватилась за голову, отскакивая в сторону, и больно ударилась о перила.

Володарович, схватив ведунью за руку, повёл её подальше от дома, чтобы не потревожить сон попутчиков.

- Пусти! - спросонок растерянная Нимфириель едва поспевала за ним, цепляясь за высокую траву.

- Я так понимаю, ты каждую ночь смотришь наши сны? - выговаривал мужчина ей по дороге.

- Что?

- Свои не нравятся?

- Зачем мне смотреть ваши сны? – вскричала девушка и отчаянно застонала: - Ты как всегда не разобрался, недопонял, но уже устроил самосуд.

Они остановились около мельницы. Радомир подбоченился, с ненавистью глядя на ведунью: