Золотая чаша Колоксая

Глава 20

Глава 20

Вечерело. Солнце почти спряталось за горизонтом, оставив после себя красновато-рыжие разводы на небе. Стало прохладнее, на траву выпала крупная роса, похожая на слёзы, словно земля оплакивала погибших. После недавней битвы с криками и звоном мечей воцарилась угнетающая тишина. Слышались только приглушённые голоса да треск поленьев: в Долине туманов разгорались погребальные костры. Убитых гаравайцев сложили всех вместе и подожгли. Для тарсов и маг’ярцев сделали отдельные крады.

Волин простился со своими погибшими товарищами и подошёл к телу Камена. Столько всего было на душе старого дружинника, а слова не шли. Мужчина стоял и смотрел на спокойное лицо воина. Казалось, маг’ярец просто спит, кашляни – и он тут же откроет глаза. В паре шагов от крады замер мрачный Честимир. Тарский дядька стал рядом.

- Тебе повезло с наставником, княжич.

Честимир горько усмехнулся, поднимая лицо к небу:

- Ты даже не представляешь как.

Они молча наблюдали, как вернувшиеся девушки кладут цветы к телам убитых. Яронега задержалась возле крады старой няньки. Волин видел, что она не просто гладит умершую, а что-то чертит на её лбу. А потом отвлёкся, сбился с мысли, услышав, как запела альвийка. Низкий, глубокий голос вместе с дымом слался над землёй, проникая под кожу, впитываясь в память навсегда. Честимир удивлённо глянул на дядьку:

- Что она поёт?

Волин покачал головой.

- Я не знаю синдарин.

- Это песнь скорби, - откликнулся Усыня, стоявший неподалёку. – Её поют альвы своим погибшим воинам. В знак уважения к павшим.

Радомир, будучи единственным, пусть и недоученным волхвом, провёл поминальный обряд. Исцеляющее заклинание Нимфириель подействовало, и рана затянулась. Володарович смог встать на ноги, но ещё опирался на кий, только что вырезанный в лесу. Альвийка поглядывала на белеющий сквозь рубаху бинт, волновалась за тарса, но он справился. Одним за другим вспыхивали погребальные костры, унося души погибших в Навь по дороге, которую указывало заходящее солнце.

Спустя пару часов маг’ярский отряд и уцелевшие тарсы покинули долину. Уже наступила ночь, но Честимир уверенно вёл людей, в душе ещё переживая случившееся. Кровь до сих пор бурлила в венах. Попадись ему сейчас какой-нибудь гараваец – разорвал бы голыми руками. Вокруг было темно. Луна спряталась за густыми облаками, налетевшими с запада. Дорогу освещали факелами. Ехали медленно, жалея раненых и измученную княжну.

Честимир в очередной раз обернулся: Волин о чём-то шептался с бледным как полотно колдуном. Тот укрылся плащом, но княжич догадался: Володарович держится за раненый бок. Усыня что-то увлечённо объяснял альвийке, однако, судя по поджатым губам, не особо заинтересовал её. Обеспокоенный взгляд маг’ярца замер на тоненькой фигуре невесты. Яронега держалась из последних сил, но не призналась бы в этом даже под страхом пытки. И пусть другие ничего не поняли, а вот ведунов ей провести не удалось. Усыня и Нимфириель пристроились с двух сторон от тарсиянки, готовые в любой момент прийти на помощь и поддержать. Молодой мужчина немного успокоился и отвернулся, вглядываясь в темень, где скрывалась дорога. Вскоре он заметил рядом тарского дядьку, догадался, что волнует раненого дружинника.

- За тем холмом будет наш охотничий домик. Переночуем там.

- Значит, ты ждал нас не в Лузинце? – догадался Волин.

Честимир покачал головой и пояснил:

- Лузинец в десяти вёрстах отсюда. Эта усадьба ближе к границе.

Дядька понятливо кивнул: охота считалась любимым развлечением не только у маг’ярцев, тарсы тоже были не прочь испытать собственную ловкость и удачу в схватке со зверем. И если бедный люд искал добычу в ближайшем лесу, то знатники порой забирались далеко. А значит, нужно было место, чтобы передохнуть после дороги и подготовиться.

Домик, к которому подъехали дружинники, предназначался для князя и его гостей, решивших поохотиться в богатых зверем лесах. По молодости князь Светигой часто бывал здесь, потом государственные дела не позволяли надолго отлучаться из столицы, а молодой княжич не особо увлекался охотой, и про небольшой деревянный сруб до поры до времени забыли. В свете факелов Волину удалось разглядеть дом, сложенный из гладких брёвен и обнесенный частоколом. По свету в окне и суете во дворе дядька понял, что Честимир не соврал и их действительно здесь ждали.

Слуги провели поздних гостей к дому, но никто из дружинников не переступил порог. По законам предков после смертоубийства, даже своих врагов, не то что в дом, в селение заходить запрещалось, поэтому ближайшие три ночи воинам предстояло провести на улице. Однако помня о том, что среди убитых были ворожбиты, решили не рисковать и ночевать во дворе под защитой достаточно высокой ограды.

Скромную тризну устроили прямо под ночным небом. Впервые встретившиеся тарсы и Честимировичи стояли бок о бок, вспоминая тех, кто навсегда остался в Долине туманов. Традиции требовали помянуть погибших: все молча выпили вина, даже альвийка сделала исключение. И вздохнули - тяжело, скорбно, без слов признаваясь в горечи и печали из-за невосполнимой потери. Сочувственно шевельнулся в кронах деревьев осмелевший ветер, бесшумно пролетела осторожная сова. Честимир тряхнул головой и подозвал слуг, указав на пустые чаши, снова зажурчало терпкое вино.