Золотая чужестранка

0 - Тихое море

Остров Халоарики был песней, воплощенной в земле, воде и воздухе.

Имя его означало «Дар неба», и это был щедрый дар океанских богов. Среди мощных лазурных вод находились несколько изящно сплетенных друг с другом островов. Зеленые и цветные, пестрые, одаренные огромным количеством экзотичных фруктов, рыбы, мяса. Солнце ласкало склоны холмов, одетых в изумрудные джунгли, ветер приносил с океана запах соли и свободы, а бирюзовая лагуна шептала древние истории, набегая на песок цвета слоновой кости. Воздух звенел от пения птиц-нектарниц и смеха детей, бегущих босиком по влажному песку, счастливых танцующих людей, сильных красивых загорелых женщин, собирающих кокосы, и пожилых плетущих сети.

И посреди этой живой симфонии тихо двигалась островная принцесса Мали. Дочь вождя.

Она была дочерью этого острова, его плотью и духом. Её кожа, гладкая и теплая, загорелая, темная, а волосы — тяжелая, густая волна чернее ночи — были заплетены в сложную косу, украшенную крошечными белыми цветами пандануса и перламутровыми ракушками. Её глаза, большие и миндалевидные, были уникальным даром острова: цветом тигрового глаза, с таинственным блеском, придавая взгляду остроту дикой кошки. В эти глаза было сложно смотреть подолгу — казалось, они видят не поверхность, а самую суть.

Одежда её была лёгкой и практичной, сотканной из тонкого луба и украшенной вышивкой из чёрного вулканического песка: короткий топ, облегающий высокую грудь, и юбка с глубокими разрезами по бокам, позволявшими свободно двигаться, лазать и плавать. На запястьях и лодыжках — браслеты из плетёных волокон, на шее — изящный кулон из перламутровой витиеватой резной ракушки, знак её статуса. Но у нее были не только драгоценные ракушки, плетеные браслеты, у нее были следы жизни: лёгкие царапины на коленях от лазания по скалам, стёртая кожа на пальцах от плетения сетей, еле заметные темные татуировки — поцелуи культуры ее острова, вечно покрытым палящим солнцем.

Мали шла по узкой тропе, петлявшей между деревянными и плетеными хижинами под высокими пальмами. Её босые ступни чувствовали каждый камешек, каждый тёплый корень. Вокруг кипела жизнь её народа.

Старики, пальцы которых были похожи на переплетённые корни баньяна, с невозмутимым терпением плели огромные сети, их движения отточены десятилетиями. Женщины, с грудями, обвитыми гирляндами цветов, толкли в каменных ступах нефрит, их ритмичные удары сливались в особую, убаюкивающую музыку. Мужчины, тела которых были покрыты сложными татуировками — историей их подвигов и рода, — возвращались с лагуны, неся на плечах лакированную от воды лодку-каноэ, полную серебряной, трепещущей рыбы.

Дети гонялись за крабами, их визг смешивался с криками чаек. А на небольшой поляне, под сенью огромного дерева ики, молодёжь учила новый танец. Их тела, загорелые гибкие и сильные, изгибались в такт барабанам, выбиваемым на пустых тыквах-горлянках. Они пели о любви, об океане, о богах, что спят в сердце вулкана.

Все были счастливы. Все были на своём месте. Все были частью бесконечного, гармоничного круга Халоарики.

И лишь в сердце принцессы царил тихий, едва уловимый разлад.

Она смотрела на этот идеальный мир, на этих счастливых людей, которые ловили её взгляд и отвечали тёплой, почтительной улыбкой — улыбкой к дочери вождя, к будущей верховной — и чувствовала, как в груди затягивается странный, тугой узел. Она любила их. Она готова была отдать за них жизнь. Она знала каждую тропу в джунглях, каждый риф в лагуне, каждую песню и каждую легенду.

Но этого было… мало.

Её душа, дикая и любопытная рвалась за горизонт, туда, где синее небо сходилось с ещё более синим морем. Что там? Бескрайние воды? Земли, где деревья сбрасывают листву, а солнце стыдливо прячется? Легендарные великаны на драконьих кораблях, о которых шептались иногда старые рыбаки, вернувшиеся из дальних походов?

Она хотела знать. Хотела увидеть бурю, которая не утихает за барьерным рифом. Хотела почувствовать под ногами землю, где не пахнет жасмином и солью, а пахнет хвоей и холодным камнем. Хотела свободы не от долга, а для долга — понять, что она может принести своему народу такого, чего не знает сейчас.

Мали остановилась на краю обрыва, где тропа обрывалась, уступая место небу. Ветер играл распущенными прядями её волос у лица и трепал легкую ткань юбки. Внизу волны сбивались в белоснежную пену, разбивающиеся о чёрные вулканические скалы.

Она закрыла глаза, вдохнула полной грудью воздух, напоенный запахом цветущего иланг-иланга и далёких гроз. Лёгкий разлад в её душе был подобен едва слышному диссонансу в совершенной песне. Он не рушил гармонию. Он лишь напоминал, что даже в самом прекрасном даре неба может таиться тихая, неутолимая жажда.

Принцесса острова Халоарики жаждала мира. И мир, жестокий и неумолимый, уже повернул к ней свой лик. Но она этого ещё не знала.

Она лишь стояла на краю, слушая песню своего дома и тихий, настойчивый зов в собственной крови — зов, похожий на отдаленный рокот океанских глубин.

Мали вышла к бирюзовому одинокому берегу, пройдя через густые зеленые джунгли. Хоть эта часть была и безлюдной, здесь стояли изящные плетеные лодочки-плоты с маленькими парусами. Девушка тут же подбежала к одной из лодок и мягко отвязала ее от уступа. Теплый влажный ветер тут же подхватил невесомую лодочку, покачивая принцессу на бирюзовых волнах.

Мали уверенно взмахнула веслом, разрезая водную гладь. Лодочка резво понеслась в направление от океана, в более тонкую реку впадающую в огромную мощную водную массу. Она была внутри джунглей, среди густых и высоких деревьев.

На плоте лежало длинное деревянное копье с острым наконечником. Принцесса была полностью обученной не только местной грамоте, легендам, истории, письму… Отец обожал брать единственную любимую дочь на охоту. Мали метнула копье, которое тут же рассекло воду, устремляясь в неловко бьющуюся на песчаном дне рыбу. Девушка идеально видела каждый камешек на дне, каждую раковину, каждый корал, каждую рыбку, так как вода была почти кристально голубой.