Золотая игла королевства.

Глава 2.2.

— Эй, девка, вставай! Просыпайся давай! Хватит притворяться!

Что за ерунда, — над ухом раздаётся старческий голос. А я никак не могу открыть глаза. И чувствую такой ужасный холод. Словно я вся покрылась ледяной коркой. Неужели в комнате открылось окно и меня просто замело. Ведь последнее, что я помню, как сидела за столом перед машинкой и смотрела в окно на фейерверки.

Кто-то начинает меня трясти за плечи. Встав прямо передо мной. Ощущаю, как руки с силой сжимают меня и, кажется, там теперь будут синяки. Я-то не отличаюсь большой комплекцией. Да и кожа тонковата. Как у цыплёнка. Такого даже на суп не пустишь.

И вообще, кто мог войти в мою комнату, дверь-то я изнутри заперла. Трогаю веки, с трудом тру глаза. Вроде бы с ними всё в порядке. Вздыхаю и, набравшись сил немного, приоткрываю их.

Ожидая, что сейчас по зрачкам ударит свет я удивлённо понимаю, что он совсем не такой уж и яркий.

Это быстрее приводит меня в чувства. Я наконец-то вижу старуху, что стоит напротив меня. Она и трясла меня за плечи.

Вот правда выглядит она как-то странно. Так, словно восстала прямиком века из восемнадцатого. Хотя кто их здесь поймёт. Проспала в своей глуши двести лет и вышла в свою смену вахтером в общежитие.

— Очнулась, ну и хорошо. А я уж думала, околела. Руки, что ледышка, — она бережно набрасывает на мои плечи шаль.

А вот из другого угла слышится уже мужской голос.

— Ничего, холод только на пользу, здоровее будет, а то синюшная в гроб краше кладут, — говоривший принимается кашлять.

Меня даже передёргивает, как надсадно он это делает.

Старуха на кого-то замахивается, видимо, говорившего:

— Ух, старый дурень. Девку заморозил, да и сам не лучше. Зря я её, что ли, в столицу выписывала да просила за неё. Как теперь работница-то будет, а если заболеет?

Кажется, я поняла, это сон. Моя бурная фантазия разыгралась. Хотя я думала, сновидения меня давно не посещают. Я успокаиваюсь и блаженно улыбаюсь, тут же расслабившись.

— Глянь, а девка-то походу умом повредилась, — вновь раздаётся мужской голос.

— Ох, Нинушка, что же это делается. Ох и повыдирает мне твоя бабка космы. А я-то старая понадеялась на этого чертяку. Пьянь подзаборная, уморил, — и она принимается вытирать уголки глаз краем чепца, что у неё на голове.

— Со мной всё хорошо, — приободряю я старушку, замёрзла только очень, отогреюсь, и всё наладится.

Она смотрит на меня, как на умалишённую.

— Ты хоть иглу в руках умеешь держать? Пальцы-то вон едва гнуться. Как бы вообще без рук теперь не осталась. Бабка бы тебе хоть варежки какие дала. А то что на ногах дырявые валенки, что на голове шаль в дырах. Как ты только вообще доехала. Хорошо хоть Демьяныч полушубок свой дал, — она по-матерински гладит меня по голове.

Мне даже теплее от этого становится. Я окончательно расслабляюсь, всё равно сон. Сейчас проснусь в своей убогой комнатушке. Хотя и здесь обстановка не очень.

Смотрю по сторонам. Сижу-то я в довольно удобном кресле-качалке, на полу коврик. А вот от моих валенок натекла лужа. Даже стыдно за себя, пусть и во сне.

— Иглу я умею держать, так что даже вы удивитесь. Так что стыдно за меня не будет. Пальцы отойдут. Я ещё и швейной машинкой умею пользоваться, — не без гордости заявляю.

Пусть старушка из сна порадуется. И мне будет приятно.

— Швейной машинкой? Это что за зверь такой? — она смешно округляет глаза.

Ну точно лет двести проспала, бабуля.

— Как бы вам объяснить, это такое устройство, крутишь ручку, а она сама шьёт. Главное ткань лучше держать, чтобы строчка ровная была. Гораздо быстрее, чем иглой в руках работать. А у вас здесь такое не знают? — теперь моя очередь удивляться.

— Говоришь как-то по-заморски. Машинка с иглой, ты больше здесь о таком никому не говори, неправильно поймут. Подумают, что ты шпиенка, — старуха переходит на шёпот.

Я усмехаюсь про себя. Да, в реальном мире меня за шпионку принял бы только идиот. Детдомовка на периферии. Слежка за швейной фабрикой? Серьёзно? Ладно, спишем всё на сон в новогоднюю ночь.

— Сделаю тебе отвар погорячее, побыстрее согреешься. Да, может, и придёшь в себя, — старуха уходит и наступает тишина.

Сквозь которую я слышу потрескивание горящих дров. Ещё хриплое дыхание старика, что, видимо, привёз меня сюда. Вот ему явно медицинская помощь нужна. Принимаюсь осматривать комнату дальше. В углу вижу камин. Необычный, он словно открыт, и дрова просто лежат под трубой. Это, наверное, правильнее назвать очаг. Начинаю согреваться.

Рядом с очагом брошен, видимо, матрас. Выглядит он не очень, лежит прямо на полу. Вместо одеяла какое-то пальто. Но явно настолько древнее, что носить его просто невозможно. Поэтому его используют как одеяло. Только сейчас я обращаю внимание, что в комнате нет окна и весь свет исходит от двух одиноких масляных ламп на столе.

Перечитала, видимо, романов из библиотеки. Странно, очень странно. Никогда раньше не видела таких ярких и реалистичных снов.

Старуха вновь возвращается. Держит в руках глиняную кружку, которая парит.