Золотая игла королевства.

Глава 4.1.

Мы оставляем там верхнюю одежду и наконец-то могу снять валенки и сменить их на кожаные тапочки. Ногам становится немного теплее. Хотя чулки-то у меня всё равно сырые.

Екатерина Леопольдовна замечает это и достаёт из шкафа новую пару.

— Переоденься, заболеешь, ждать тебя в первый же день никто не будет, — заботливо произносит она.

Я с благодарностью принимаю их. Переодеваюсь тут же. Мужчин поблизости нет. Но делаю я это достаточно быстро. Не хочется светить здесь своими бёдрами. Мало ли какие здесь нравы.

— А теперь завтракать, на еде здесь не экономят, но поторопиться стоит. Работников много.

Когда мы выходим обратно, то я понимаю, почему она торопилась. Здесь толпятся и мужчины, и женщины. Лавки за столом заняты, кто-то встает, закончив, и его место тут же занимают другие. Мы терпеливо ожидаем своей очереди. Я глазею по сторонам. Белоснежные каменные стены расписаны голубоватыми узорами от пола до потолка. На окнах висят розовые шторы. Лавки покрыты какими-то ковриками, скорее всего, они тоже ручной работы. Но выглядит всё вместе достаточно уютно. Посуда на столе добротная, но простая. Глиняные тарелки, горшочки, кружки и всё покрыто такими же голубыми узорами. В стороне отдельная высокая лавка, на которой стоят тазы и кувшины, а ещё висят полотенца. Видимо, чтобы помыть руки.

Бросаю взгляд на старушку, хочется спросить, но она понимает всё без слов. Там как раз почти никого нет. Она ведёт меня за руку, льёт из кувшина воду и протягивает полотенце, я проделываю то же самое. Не ресторан, конечно, но вполне сносно. От воды пахнет какими-то травами, а вот мыла нет.

Когда мы отходим старуха шепчет мне на ухо:

— Молодец, белошвейки должны быть чистоплотны. Ты ещё не совсем там в своей деревне одичала, — она кладёт свою руку поверх моих сложенных в замок и слегка похлопывает.

У меня чуть слёзы не наворачиваются от этого простого жеста, задерживаю взгляд на её морщинистой руке.

Заставляю себя отвести взгляд и возвращаюсь к людям в комнате.

Девушки с подносами, на которых стоят дымящиеся тарелки и кружки, снуют туда-сюда меж людей. На них добротные, тоже шерстяные платья, только пронзительно-синего цвета. В передниках волосы собраны в тугие аккуратные пучки. У каждой из них на плече чистое полотенце. Вообще, выглядят они очень опрятно. Понимаю, что это, скорее всего, служанки, обслуживающие работников.

Я словно в реконструкцию попала. Мне даже в некоторой степени нравится здесь. Но всё же я хочу проснуться и вернуться в свою комнатку на окраину рабочего городка.

Чувствую, как Екатерина Леопольдовна подталкивает меня в спину и направляет к освободившимся местам у стола.

Я перекидываю с трудом ногу через лавку, стараясь сохранить благородство.

Сама про себя посмеиваюсь, тоже мне благородная дама из высшего света. Хотя иногда ловлю на себе заинтересованные взгляды молодых мужчин, коих здесь немало. Но почему я не видела их в раздевалке, а потом, присмотревшись, понимаю, что у них другая раздевалка. Очень удачное решение.

Я старательно прячу глаза в тарелку, ну я совсем не привыкла к мужскому вниманию. На меня в прошлой жизни обращали внимание только какие-то маргиналы, а те, кто вдруг интересовал меня никогда, да что там я даже мечтать о них не могла, трезво смотря на вещи.

Здесь они выглядят, конечно, странно, но достаточно достойно. Нет сальных взглядов, все они как-то стеснительно и словно исподтишка бросают свои взгляды на меня, скромные, нет глупых шуток.

Когда передо мной ставят тарелку с кашей, я с удовольствием хватаю деревянную ложку и принимаюсь поскорее есть. Не хочу задерживать кого-то кто ждёт своей очереди.

К каше с кусочком сливочного масла нам положен ломтик хлеба и кружка какого-то то ли чая, то ли отвара. У него достаточно необычный вкус, ягоды и, кажется, травы. Такая я пила однажды, когда позволила себе в честь какого-то праздника купить в небольшом кафе целый стакан чая. Даже название его запомнила: бабушкин.

Большего наслаждения от напитка я никогда в своей жизни не испытывала. У меня не было бабушки, я не ездила в деревню и не знала такой жизни, но мне кажется, когда я сделала первый глоток, то смогла ощутить то самое чувство, что заложено, где-то на инстинктивном уровне. Покой, умиротворение, словно моя душа наконец-то на своём месте. Такое же чувство я и ощутила сейчас.

И подумала, вдруг я впала, в кому или умерла и это теперь мой новый мир?

Не так уж всё и плохо. В этом мире можно существовать, главное —, как всегда, узнать правила этой жизни. Здесь меня никто не знает, никто не смотрит на меня, как на оборванку. Я немного уравнялась в правах с большинством его жителей.

Каша заканчивается быстрее, чем я успею понять, а так не хочется вставать из-за этого стола, вновь окунуться в незнакомый мир. Ведь я не знаю, что меня там ожидает, какая работа?

Надеюсь мы не в рабстве. Просто будем шить и заниматься моим любимым делом. А лучше, чем игла и ткань для меня не существует.

Поэтому я тяну время, пью свой чай и заедаю кусочком хлеба, а он ещё тёплый и такой мягкий, словно домашний. Хотя откуда мне знать, как это на вкус. Но именно такие ассоциации вызывает в моей голове его вкус.