Золотая клетка для Золушки

Глава 19

Аслан

На последнем этаже здания СибСтройИнвеста, где находились кабинеты руководителей и хозяев компании, было немноголюдно. Рабочий день уже давно закончился.

Аслан никого не встретил, пока шел в кабинет к брату. В приемной тоже никого не было, но на столе секретарши стояла ее сумка, а значит…

Шамхалов досадливо поморщился, глянул на часы. Времени оставалось немного, и если они с Мурадом не хотят опоздать на семейный ужин, им уже надо выезжать. Для верности выждал пару минут и только после этого громко постучал в дверь. За стеной раздалась едва слышная возня. Аслан отошел подальше от двери, из-за которой скоро выскочила разрумяненная Лена, секретарша его брата.

— Добрый вечер, Аслан Заурович!

Он и головы не повернул в ее сторону, зашел внутрь, первым делом подошел к окну и приоткрыл его.

— Какого черта, Аслан! — голос старшего брата не обещал ничего хорошего. — Не мог подождать десять минут?

— Я могу, — только сейчас он глянул на Мурада, который неторопливо застегивал рубашку. — Но папа ждать не будет, он уже час назад как уехал домой. И ты знаешь, что нам надо ехать. Иначе не выгнал бы свою шлюху.

— Ленка расстроилась! — хохотнул Мурад, поднимаясь с кресла. — Ладно, поехали! Так о чем ты хотел поговорить по дороге?

Мурад недавно отпраздновал свое тридцатипятилетие, он был старшим сыном и главным наследником Заура Шамхалова. Именно он возглавит семью после отца, который в последний год заметно сдал, и сейчас постепенно передавал все дела своему старшему сыну.

В приемной Лены уже не было, братья спустились в подземный гараж. Охрана двигалась за ними на почтительном расстоянии. Здесь Шамхаловым вряд ли что угрожало, да и активных бизнес-войн семья ни с кем сейчас не вела, однако телохранители были с ними всегда. Даже дома.

Аслан долго молчал, поглядывал исподтишка на старшего брата, которого понимал и одобрял далеко не всегда, но сейчас ему очень нужна была поддержка Мурада.

— Хочу поговорить с папой про Ульяну! — наконец, решился он. — Не могут же они с мамой ее все время игнорировать. Я жениться на ней хочу.

Мурад громко расхохотался. Остановился даже, оперевшись рукой на бетонную стену. Отсмеявшись и вытерев слезы, он рукой махнул Аслану.

— Садись в тачку, а то и правда опоздаем, — и добавил уже сидя в машине. — Все-таки прав отец, да и мама тоже: передержали мы тебя в Англии, надо было раньше возвращать.

Аслан вспыхнул, но заставил себя сдержаться. Он устал слышать вечные смешки и нотации в свой адрес. И все только потому что он самый младший, мамин любимец и до сих пор не обзавелся собственной семьей.

— Я люблю ее! — тихо произнес, но Мурад его услышал.

— Так люби! Тебе разве кто-то мешает? — в глазах старшего брата больше не было веселья. — Хочешь жить с ней — живи. Думаешь, никто в семье не знает, что она делает ремонт в твоем доме? Да мать только ахает, когда счета видит! Ты бы сказал своей девочке быть скромнее. Не ее бабло.

Аслан в ярости сжал ладони в кулаки. Послал бы Мурада, но брат — единственный, кто обладал хоть каким-то голосом в их семье кроме отца. А мать тут не помощница, она всегда на стороне своего мужа и даром, что Аслан ее любимчик. Все ему разрешит и простит, кроме русской жены.

— Она будет тратить столько, сколько захочет!

— Не забывайся, Аслан! Ты — никто без нас. А девка твоя, ладно-ладно, “девушка” — тем более. Не будь идиотом, не порть себе жизнь, радуйся, пока есть возможность и что ты младший сын. Тебя хоть не женили в восемнадцать как меня.

— Тебя это не слишком останавливает, — ухмыльнулся Аслан.

— И не должно останавливать. Тебя, кстати, тоже. За два года только с ней?! Эй, тебя точно к нам не подкинули?

И заржал, радуясь своей шутке. Но Аслан и сам нередко чувствовал себя если не чужим, то другим. Он больше десяти лет прожил сам по себе сначала в школе-интернате, потом в Оксфорде. В родном селе был всего один раз, лет в шесть, с отцом. И когда к нему подошел какой-то старик и что-то сказал, Аслан его попросту не понял. В семье говорили на русском, родители между собой еще могли перекинуться на своем языке, Мурад неплохо знал, а сестры и Аслан могли лишь понять несколько общих фраз.

— Малика вышла замуж за русского, — не сдавался он. — Почему я не могу?

— Не, ну точно подкидыш! Малика вышла замуж за племянника начальника департамента строительства. Да будь он хоть эфиопом, какая разница! И потом, она — женщина. А ты — нет. Что, Ульяна твоя мозг тебе делает?

Аслан промолчал, опустив голову. Но Мурад и так все понял.

— Найди себе другую Ульяну. Или хотя бы займись своей секретаршей, девочка вся мокрая, как тебя видит. Расслабься, переключись. Ты — мужик или каблук?

— Отвали! — беззлобно отмахнулся, за что тут же получил легкий подзатыльник от старшего брата.

— Нет такого Энакина Скайуокера, который со временем не превратится в Дарта Вейдера. Падение неизбежно, — хохотнул Мурад, большой фанат “Звездных войн”.

В родительский дом они приехали последними. Мать с отцом, да и сестры уже сидели в гостиной.

— Папа хочет отметить свое шестидесятилетие в твоем новом доме! — шепнула Малика и тут же прикрыла рот руками. — Ой, папа, прости-прости!

Отец лишь скупо улыбнулся дочери.

— Да, Аслан, — мать, как обычно вся в черном, сидела рядом с отцом. — Мы хотим увидеть твой новый дом. Там уже все готово?

— Да!, — он даже обрадовался этому разговору. — Ульяна уже почти все сделала.

Мать поморщилась, но ничего не ответила. Повернула голову к мужу. Тот медленно, встал, оперся рукой на спинку кресла. Все его дети и жена тут же как по команде поднялись на ноги.

— При мне и своей матери никаких девок не упоминай. Последний раз говорю, Аслан. Идемте ужинать, обсудим мой юбилей.

Разговор за столом продолжился, но Аслан почти не слушал. Он глядел на запястье — часы Patek Philippe лимитированной серии, подарок отца на двадцать пять лет. То ли миллион, то ли полтора миллиона долларов. В голове на секунду мелькнула мысль: если вдруг он решится, хватит ли им с Улей этих денег на первое время. А дальше? Но уже через секунду понял: не готов. Ни к разговору с отцом, ни к тому, чтобы разом оказаться никем. Он любил Ульяну, это было почти физически, как голод, как тяга к воздуху. Аслан не представлял, как будет жить, если она уйдет. Нет, он не потеряет свою женщину. Ни при каких обстоятельствах.