Золотая корочка для генерала

Глава 1. Дебет, кредит и пушистые термостаты

— Один золотой, двенадцать серебряных и четыре медных.

Я пересчитала монетки в третий раз, надеясь, что от пристального взгляда их количество чудесным образом увеличится. Чуда не произошло. Потёртый профиль покойного короля на золотом диске по-прежнему издевательски блестел в тусклом свете рассвета.

Этого едва хватало, чтобы покрыть проценты по кредиту за алхимическую муку высшего сорта и аренду жадному гному. А ведь нужно было ещё купить мешок отборного овса. Причём не простого, а вымоченного в слабом растворе истинной маны — обычную солому мои пушистые термостаты есть не станут. Вернее, сожрут, конечно, от голодухи, но тогда прощай стабильная температура в духовом шкафу, прощай хрустящая корочка и прощай моя чистая прибыль.

— Ну же, толстячки, поднажмите. Знаю, что тяжело, но надо.

Я ласково постучала подушечкой пальца по деревянному лотку, встроенному прямо в основание массивной чугунной плиты.

Из соломенной подстилки показались три упитанные, покрытые густым бурым пухом мордочки. Мои верные обогревающие жуки — Кузя, Пых и Ворчун — синхронно зашевелили длинными членистыми усиками. Они были старенькими, достались мне ещё от мамы. Каркас их панцирей местами потускнел, а ленивые лапки двигались уже не так резво, как у молодых особей. Кочегары из них были неспешные — чтобы растопить эту махину до нужного градуса, им требовалось никак не меньше получаса, так что будить их приходилось задолго до первых петухов.

Кузя шумно вздохнул, его круглые бока раздулись, и панцирь под пушистой шубкой начал медленно наливаться густым вишневым светом. Пых и Ворчун подползли ближе друг к другу, делясь теплом, и синхронно выдали ровную, мощную волну сухого жара.

Магическая плита, соединенная с лотком системой медных трубок и распределительных чар, довольно заурчала. Стрелка термометра на передней панели, сделанная в виде крошечного латунного драконьего хвоста, лениво поползла вверх, только-только перевалив за отметку в 140°C.

— Умницы. До моего возвращения как раз наберете стабильные сто восемьдесят, — выдохнула я, торопливо поправляя съехавший набок чепец.

Оставив жуков нагуливать жар, я подхватила огромную плетёную корзину и выскочила на улицу. Часы на ратуше показывали едва пять утра, но для кондитеров и торговцев это самый разгар рабочего дня. Благо, восточный рынок открывался раньше всех в городе.

Маго-технический мегаполис медленно умывался предрассветным туманом. По брусчатке уже громыхали первые паровые кареты.

Над крышами домов, лениво взмахивая крыльями, потянулись цепочки карликовых почтовых драконов — чешуйчатые недоразумения размером с упитанного гуся уже разносили свежие газеты.

Налог на их содержание в Центральном округе составлял пять серебряных в месяц, поэтому я искренне радовалась, что мои обогревающие жуки налогом практически не облагались. Тихо сидят в лотке, жрут овёс, а главное — казну не интересуют.

На рынке вовсю кипела жизнь. Под навесами шипели магические светильники, пахло сырой землей от овощных прилавков, солёной свежей рыбой и маной. Я целеустремленно лавировала между грузчиками, толкавшими тележки на паровом ходу, направляясь прямиком к рядам с птицей и яйцами.

Морально я была готова к жёстким торгам. Мой внутренний бухгалтер уже расчертил таблицу: три десятка отборных яиц от эльфийских хохлаток — это минус двенадцать медных, но зато какой подъём у бисквита…

— Доброе утро, Линея! Какими судьбами в такую рань? — зычно крикнул старик Ашур, местный торговец, едва я подошла к его прилавку.

Ашур был коренным жителем окраин, разговаривал с характерным певучим акцентом и славился лучшей птицей в округе. Сам он походил на старого перепела — круглый, усатый, в потрепанном фартуке, из-под которого вечно торчали перья.

— Доброе, дядька Ашур, — я решительно поставила корзину на прилавок. — Давай сразу к делу. Мне три десятка яиц, те, что с золотистым желтком. Сдобное тесто ждать не будет, чиновники из Канцелярии к восьми придут голодные как волки.

Ашур забавно сморщил свой нос-картошку, почесал за ухом и выдал сокрушенный вздох, от которого у меня внутри всё похолодело.

— Вот тут не порадую, Линея. Самочки мои, хохлатки породистые, со вчерашнего вечера будто с ума посходили. Кудахчут, крыльями бьют, гнёзда топчут, а яйца не дают.

Я замерла. Мир на секунду потерял свои яркие краски, пахнущие бисквитом и выручкой.

— В каком смысле «не дают»? Ашур, не шути так со мной. Без желтков у меня круассаны превратятся в подошву! Я уже мысленно эти тридцать штук в прибыль вписала! У меня печь уже греется, жуки на максимальном износе, овёс переводят!

— Да какие тут шутки, — старик всплеснул пухлыми руками. — У всех птичников в ряду та же беда. Говорят, со стороны диких пустошей туман этот розовый прёт, феромоны проклятые. Драконы на границе взбесились, а птица — она ведь магию чует, тварь нежная. Напугались до смерти мои несушки. Иди вон к гномам, у них инкубаторы на паровых реле, может, там чего перехватишь. Но сама знаешь, какие у них цены — три шкуры сдерут.

Я почувствовала, как внутри закипает глухое, праведное ворчание предпринимателя, которого лишают законной прибыли.

— Будь проклят этот драконий кризис, — заворчала я, подхватывая пустую корзину и сердито дёргая завязками фартука. — Бандиты в пустошах ящеров расплодили, Канцелярия ушами хлопает, защитные чары города трещат, а страдать должна моя «Золотая корочка»?! Да эти хохлатки просто обязаны нестись во имя малого бизнеса! Из чего мне крем делать? Из святой маны и честного слова?! За честное слово мне гном-процентщик аренду не продлит!

Я шла обратно по рыночным рядам, продолжая тихо бубнить себе под нос и мысленно перекраивая меню на сегодня.

— Придётся делать упор на постные багеты и заварные кольца, там расход яиц меньше. Убытки, сплошные убытки…

Туман между тем сгустился, приобретая странный, едва заметный сиреневый оттенок. Рынок позади оживлялся — торговцы торопливо открывали лавки, шепотом обсуждая утренние новости о прорыве защитного барьера. Одна из таких сплетен понеслась краем уха до меня: