Золотая маска

Схватка

- Открой, пожалуйста, я хочу подышать свежим воздухом, – прошептала я замку, приложив ладонь к двери в покои королевы. Они были в моём же коридоре, и хоть вход к ним строго запрещен, замку никто не указ. Захочет – пустит куда угодно, будет его воля – запрёт меня в любой кладовой и так там и умру.

Замок щёлкнул,  и магические оковы спали. Я вошла в светлую белую комнату. Кабинет королевы. На столе лежали нетронутые бумаги, письма с её безупречным почерком, книги, политические и финансовые. Справа была дверь в спальню. Там я и нашла для себя огромный балкон, увитый вьюнком. Снизу меня можно было вряд ли заметить, так как я сидела всегда в кресле, отчего не боюсь наказания за взлом и проникновение. Я взяла со стола бумагу, исписанную любовным стихом. Сочинила ли его хозяйка комнаты или просто переписала из книги… он был чудесен. Решила почитать его на балконе.

В саду резвились  наследник с кузенами. Они играли в догонялки. Я же говорю, детский сад. Я присела в кресло, расслаблено откинулась на спинку, будь сейчас здесь бабушка, однозначно осадила бы за некультурщину. Наследнице Солнечной магии не подобает так сидеть! Почерк королевы великолепен, такие каллиграфические закорючки, прелесть. Принялась читать!

“Ради тебя…

Я боюсь высоты -
Ради тебя я взлечу,
Я боюсь глубины -
Но уплыть я хочу.

За тобой хоть куда,
Ты лишь место скажи,
Пообещай навсегда
Меня любить без лжи.

Я ада боюсь,
Но если ты будешь там,
До него доберусь,
Найду по следам.

И останусь с тобой,
Победив в себе страх.
И в солнце, и в зной,
И в нелепых мечтах.

Сгорю с тобой в аду,
И в небо поднимусь.
Когда тебя найду -
В объятьях растворюсь.

И если ты на дне -
Туда я уплыву.
Ты очень нужен мне,
С тобой лишь я живу.”

Чтобы отвлечься от криков в саду, представляла, каким голосом читала это стихотворение прабабушка, представляла ли она в этот момент мужа. Ведь она была наследницей, могла выбрать любого, а предпочла его. Не это ли любовь. Надеюсь, у них всё было хорошо до переворота. Они ведь смогли вырастить Солнечную принцессу, которая славилась на весь мир своими подвигами, добротой и справедливыми речами. Она открывала больницы и школы для бедных, спасала бездомных животных. Это та картина, которую видели простые люди. Для магов же она была идолом – вся магия семьи Роузов сошлась в ней, и она была сильнее всех на свете. Может быть, маска нужна была ей, чтобы только контролировать свою силу? Но даже сильнейшая магия всего рода не помогла Атоме защитить родителей и сестру. Хотя Луиза, моя бабушка,  и выжила, все остальные погибли страшной смертью. Почему же тогда в башне принцессы всё ещё живёт её отражение, ведь тело её нашли после схватки? Так ведь? А может, это была и не она вовсе и всё так, как я мечтаю: она переместилась в зазеркалье и вскоре бабушка вернётся вместе с Атомой. Тогда всё встанет на свои места.

Не мог ли быть переворот затеей прадедов Марка? Ведь они то выжили, хоть и принадлежали правящей династии. Не хотелось бы думать, что предок Марка убил всех, кто был дорог моей бабушке, да и вообще, всему миру.

Слёзы катились по лицу, я перечитывала это стихотворение несколько раз. На столе я видела и другие, но не решилась идти за ними.

Кто же его сочинил? Раньше я бы удивилась смыслу стиха: разве можно так сильно любить? Автор – женщина, и она готова пойти за любимым и в огонь и воду, чтобы быть вместе.  Там, в маленьком городке и обычной школе у меня был одноклассник Данил. Я была уверена, что люблю его, боялась с ним говорить, хоть мы и были в одной дружной компании, стеснялась при нём есть в столовой, а дотронуться до него казалось преступлением.  Оказалось, это просто симпатия, не более. Я поняла это, встретив Марка. Здесь, к сожалению – настоящая любовь. Каждый его взгляд будоражит сердце, прикосновения сопровождаются ударами электрического тока по телу, после слов летают бабочки в животе. А поцелуй дарит тёплую истому, и такое ощущение – что всё на свете под силу, каждая мечта возможна, что можно со всем справиться, вместе… Даже сейчас, когда мы сражаемся по разные стороны, я не могу не думать о нём, не ловить его взгляды, не жаждать прикосновения, пусть хоть мимолётного, или даже болезненного. Я так привыкла видеть его каждое утро, что кажется, отнять у меня ещё и это – погибну от тоски. Разве можно любить злодея? Своего врага? Он ведь обманывал меня, притворялся влюбленным светлым волшебником, а на деле оказалось, что он ждал, какая магия во мне проявится, потому что сразу почувствовал, что  я необычная. Но ведь если бы он не любил меня, или не было хотя бы симпатии, смог бы он с таким страстным напором меня целовать, обнимать так, что весь воздух выходил из лёгких? Неужели для него важна цель, и только путь к короне, ради неё он готов через отвращение быть с девушкой? Но ведь он продолжает меня предупреждать, и одна моя часть, влюбленная, наивная и глупая, в тайне надеется, что это не его план, что он не пытается меня запугать, а на самом деле Марк просто за меня переживает, понимая, в каком ужасном положении я нахожусь.

- Вау! – блаженный вопль Тары оторвал меня от мыслей. Я поднялась и подошла к перилам балкона.

Они перестали бегать и теперь запыхавшиеся показывали друг другу свою магию. Марк создал цветок из золотых искр. Такой же, как тогда, когда он вручи его мне, сказав что-то вроде: «он так же прекрасен, как ты». Искрящийся магией цветок летал по воздуху и веселил девчонок. Они кричали, что Марк не только отличный колдун, но ещё и жуткий романтик. Потом вдруг парень схватил своё создание и сжал в ладонях. Искры посыпались на зеленую траву. Он смотрел на меня в этот момент. Он знал, что я здесь? Зачем он уничтожил цветок? Чтобы я не увидела, что этот фокус он проделывает со всеми особами женского пола? Да я не удивлена. Он грустно смотрел на меня, продолжая сжимать кулаки, словно не замечая, что магии внутри уже нет, цветок разлетелся на песчинки ещё давно. Я заметила, что девчонки проследили  за его взглядом, и присела за перила, увитые вьюнком, в надежде, что они не успели меня заметить. Иначе жди беды – они сразу доложат обо всём тётушке. Марк тоже мог бы, но он не любит Анжелику и носить сплетни, стучать на кого-то ниже его достоинства, поэтому за него  я не переживаю. Хоть он урод, игравший на моих чувствах, но чувство собственного достоинства у него не слабое. Сейчас мне на руку.