Золотая находка

Глава четвертая

Площадь перед Королевским оперным театром, огласилась криками. Марек разогнал самокат и понеся по гладкой дорожке. За ним на таких же досках с колесиками и опорными стойками для рук, летели два пацана. Один из них заливисто свистел, другой вырвался вперед и уже догонял Марека.

- Маркус, сворачивай, не дури.

Впереди зачернел перекопанный участок. Из него торчали осколки разломанной плитки и прутья, вперемешку с землей и глиной. Мальчишка сильно оттолкнулся и взлетел над опасностью.

Колеса ударились по другую сторону дорожки. Заднее колесо пошло юзом, самокат завилял. Марек на скорости успел выровнять руль в опасной близости от колонны здания, едва не задев ее левым бортом.

- Ты сбрендил? – К Мареку подкатил мальчишка младше его, лет двенадцати, в холщевых бриджах и серой рубахе-матроске с двумя деревянными пуговицами.

- Маркус, вот это финт!

Второй пацан, который гнался за Мареком, был совсем мелкий, на вид лет восеми-девяти.

- Молчи, - цыкнул на него старший, и повернулся к Мареку. – Поехали в Ласточку, у Йозика руль разболтался, дядя Валей обещал подтянуть.

- Поехали, - кивнул Марек.

Слева от площади, мостовая уходила вниз. Ребята прилично разогнались и въехали на Гвардейскую – респектабельную улицу с богатыми особняками и храмом Добродушия Усопших.

Потом свернули и двинулись вверх, по улице с домиками из песчаника, с маленькими оконцами и глухими воротами. Вместо мощеного камня центральных проспектов, дорогу покрывал грубый щербатый булыжник. Ехать по нему оказалось морокой, и ребята потопали пешком, волоча за собой самокаты.

Взобравшись на пригорок, огляделись. С башни храма прозвенел колокол.

- Тьфу, зараза, - зло пробурчал Йофка и сплюнул.

- Ты чего, - покосился на него Марек.

- В этом храме яхоли водятся, - парнишка подул на оба плеча и еще раз сплюнул. – Мамка говорила.

- Брехня. Яхоли только в сказках бывают. Хотя, в одной книге ворчливого Валерьяна есть небольшая глава о яхоли. Всего лишь мелкая тварь из рода химер.

- Мамка сама видела. С тех пор она в этот храм ни ногой, - встрял Йозик, шмыгая носом. – А еще она рассказывала, что на хуторе, у нашего деда один такой же завелся в подполе. Дед заплатил сельскому колдуну целый золотой грош, чтобы тот извел эту тварь.

Марек засмеялся.

- А ты говоришь – в храме видели. Если уж сельский колдун справился, ты думаешь, в храме стали бы терпеть нечисть? Яхоли не могут долго жить рядом с людьми. В основном, они цепляются к мышам и крысам.

- Ну вот, сам же и говоришь. Знаешь, сколько в храме мышей?

- А ты знаешь? – Марек решил поддеть малого.

- А ты сам-то видел? – Распалился Йозик.

- Нашли о чем спорить, - заворчал Йофка и прокрутил колесо самоката. Впереди дорожка уходила вниз. Начинался район Ласточкин Клюв – место, где селились портовые работяги, пекари, мастеровые с фабрик и артелей города.

Дома вдоль кривых улиц лепились плотно, люди в этих местах предпочитали тесниться ближе к соседям, ставить высокие заборы, а на крышах двухэтажных домиков прорубать дозорные оконца.

Со взгорья, где стояли дети, был виден весь Ласточкин Клюв. Вдалеке, старые улочки сливались в острый клин, который точно нож вгрызался в предгорья. На острие этого клина, у подножия горной цепи Бен-Гон, стояла полуразрушенная крепость времен императора Скорца.

Йофка первый вскочил на доску, за ним остальные и все вместе понеслись вниз. Дети свернули в переулок и, проехав его, оказались на небольшой площади.

На окошке второго этажа дома из серого кирпича сидела девчонка в ярком цветастом платье. Заметив мальчишек, она удивленно распахнула глаза и ехидно расплылась в улыбке.

- Йофка, опять будешь у дядьки Валея гвозди в соленые арбузы забивать?

Йофка недобро покосился и проехал мимо.

- Приставучая. Сейчас будет орать на всю площадь.

- Йофка, - еще громче закричала девчонка. – Ты зачем дядьке Валею в вино пиявок напихал?

Йофка остановил самокат и красноречиво погрозил девчонке кулаком.

- Поехали быстрее отсюда, - махнул он Мареку.

Мимо проходил мастеровой в старой кожаной куртке и грубых холщевых штанах.

- За такое я бы тебе уши оторвал, - сердито пробурчал он, косясь на Йофку так, будто тот в его бутылку подбросил пиявок.

- Не бойся дядька, от пиявок жирнее будешь, - задиристо крикнул ему Йозик и рванул с места, быстрее Йофки и Марека. Те едва успевали за ним, убегая с площади.

Через несколько минут завернули за сараи, стоявшие особняком в маленьком, пустынном проулке. По другую сторону дорожки тянулась высокая каменная стена.

- Кто эта девчонка? – Спросил Марек.

- Дочка старосты, - процедил Йофка, взлохматив пятерней чуб. – Если бы не ее папаша, я бы уже давно ей хвостики подрезал.

- А я тебе говорил, что надо ее подловить. Она у Фира Косолапого оторвала карман у куртки, его потом мамаша три дня гнобила, - сердито сказал Йозик.

- Точно, подловишь ее. А потом она скажет своим старшим братьям. Где прятаться будем?

- Тихо, - неожиданно нахмурился Марек. – Тихо. – Еще раз сказал он, и вдруг, посмотрев на дорожку, испуганно дернулся в самый угол сарайки, утаскивая за собой братьев. – Быстрей!

За сараем рос ежевичный куст, и ребята повалились за него.

- Ты чего? – Изумленно спросил Йофка, отряхивая листья.

- Молчите, - сдавленно прошипел Маркус.

По воздуху пронесся тягучий хриплый рык. Дети вздрогнули и уставились сквозь кусты. За каменной стеной послышалось лошадиное ржание – оказалось, что внутри была конюшня. Дети тихонько раздвинули ветки.

- Фу-у-у, - брезгливо сморщился Йофка. До него наконец-то донесся тот запах, что испугал Марека – запах гниющей рыбы вперемешку с ароматом спелых персиков. Тошнотворное сочетание.

Воздух качнуло, как от порыва ветра. Рык, продирающий до мурашек, повторился вновь и стал приближаться. Ближе и ближе! Но странное дело – вокруг было пустынно, ни единой души… И вдруг пыль на дорожке взметнулась вихрем. А потом, как из ниоткуда, из воздуха, вырвалась мощная лапа. Прокатился треск, и из пустоты на дорожку вывалилось тело чудовища, покрытое длинной шерстью.