Золотая находка

Глава девятнадцатая

- Когда? – Глаза Ландель заблестели. Она жадно уставилась на парящие в воздухе искры – таинственные, словно звезды в глубине бесконечной Вселенной.

- В конце месяца Веретена по имперскому исчислению.

- Так бы и сказал – в конце йоргина.

- Наша система исчисления грешит серьезными неточностями. Следующий за йоргином, месяц маргин отстает от созвездия Щитоносцев на целый день. А осенний веренгин бежит вперед кобылы и крадет день у зимы.

- Ладно-ладно, - раздраженно уступила фатти. – Продолжай.

- Неточность гороскопа составляет несколько дней. Но к первому числу маргина Аурлель объявится точно.

- Где?

Клемс кивнул и снял с правой руки перчатку. Осторожно провел ладонью над воображаемой сферой. Беззвучно, одними губами прошептал короткую фразу, и к его ладони потянулась одна из «звездочек». Коротышка отдернул руку, и она мягко повисла над сверкающей картой. Острый луч этой искры развернулся определенным углом, указав точное место в пространстве.

- Княжество Гвелея, моя госпожа. Подножие Голь-Гона.

- Голь-Гон! Да это десятки миль, Клемс. Под самым носом у шайки фереи, засевших в горной долине. Если они узнают, что наши отряды шерстят их леса, то раскатают моих людей в лепешку и скормят своим собакам.

- Нужно постараться. Будет непростительной глупостью потерять такой шанс. Другого у нас не будет. Пошлите самых лучших.

- Самых лучших! Ты готов отправиться, умник?!

Клемс деликатно кашлянул.

- Есть еще кое-что, что будет для вас чрезвычайно интересно, - сказал он, сделав вид, что не расслышал ее последних слов. – Компоньер, мадам. Доверитель. Друг. Волшебник, который разбудит Аурлеля, очаруется им и станет сосудом чудес.

Ландель задышала ровнее, свернув глазами и ласково посмотрев на коротышку.

- Я хочу это видеть… Мой друг.

Клемс почтительно склонил голову, и тут же потянул четвертый рычаг. Над столом, рядом со сферой Аурлеля возник другой шар, сотканный из искр.

- Посмотрите, как он гармоничен. Лучи, которые отбрасывают звезды, рисуют ясную картину… В отличие от тех магических гороскопов, которые мне показали ваши составители в Цитадели. С такими погрешностями они не вычислят даже мой день рождения.

Ландель нетерпеливо поджала губы, готовая сказать грубость, но сдержалась и поторопила его.

- Похвально, Клемс. Итак, твой прогноз.

- Конечно. Посмотрите сюда и обратите внимание на этот участок небосвода. Заметили?

- Что? – Ландель проследила за пальцем коротышки и недовольно проворчала. – Мне нужен результат, а не болтовня.

- Хорошо, мадам. Так вот, то, что я вам показал – хвост кометы, закрывающий собой часть звездной короны в созвездии Королей. А теперь смотрите. – Коротышка обвел пальцем серебристую дорожку и стер ее, точно тряпочкой. Далекое созвездие заискрилось. Лучи потянулись стройным порядком… И скрестились со звездой с соседней сферы. – Понимаете? То, что вы сейчас видите – истинная карта судьбы Компоньера.

Ландель впилась глазами в мерцающие лучи. Пересечения были видны невооруженным взглядом.

- Получается, в расчетах была ошибка.

- Ваши составители не учли влияние кометы. А она коварна.

- Хорошо, - фатти хитро посмотрела на Клемса. – Я думаю, теперь не возникнет сложностей с поиском того, кому принадлежит этот расчет.

- Несколько дней, госпожа. И я назову имя.

- Молодец. Я довольна твоей работой.

Ландель милостиво улыбнулась.

- Не провожай, я найду дорогу, - и ушла, оставив Коротышку одного.

Он присел на стул, его руки мелко затряслись, а глаза со страхом посмотрели на черную шторку, за которой скрывалась раненная Куколка.

Пронесло.

Если бы ведьма увидела и присмотрелась к птице, то без труда разглядела бы, что основа его творения – темная, чуждая этому миру магия, колдовство химеорга… За которое его отправили бы в пыточную, объявив предателем королевства.

*

Подушка тряслась мелкой дрожью, и из-под нее тянулся противный, гудящий звук. Лори соскочила с кровати и заметалась из стороны в сторону.

Штуковина! Этот звук шел от нее!

Лори подскочила к шкафу, вытащила лисью муфту. За ней полетели рукавички. Надо поторопиться. В первую очередь, она засунула штуковину в мешочек. Сам мешочек – в рукавичку. А рукавичку – в муфту.

За окном бледнели предрассветные сумерки. Солнце за далеким горизонтом только-только дрогнуло лучами. Лори нахмурила брови и решительно мотнула головой. Выбора нет.

Она быстро накинула платье, подхватила туфли. И в это время настенные часы пробили четыре удара.

- Вухль!

Оставались какие-то минуты, и проснется кухарка Зельда. А потом садовник Жильбер, ночующий в глубине сада в сторожке, придет на кухню требовать свою кружку молока.

Коридор был пуст. Лори понеслась вперед, до поворота, оттуда к лестнице, ведущей вниз, к черному входу для прислуги.

Солнце еще не взошло, но в сумерках уже было заметно, как по земле стелятся клочья тумана. Лори обулась и, стараясь не цокать каблучками, побежала по дорожке возле дома. А потом припустила к скрытой калитке.

На улице она перевела дух. И только тут поняла, что штуковина перестала утробно исходить гулом. Кругляк трясся в муфте, отчего та подпрыгивала на веревке, но молчал.

- Исте катаиль гевете ноола грейлиис… Ваахе, - прошептали бледные губы. Девочка тревожно огляделась и быстрым шагом двинулась вперед.

*

Ребята уже давно заметили одну странность: с прилетом очередной птицы на золотом кругляке менялись записи, написанные явно на наречиях древних языков.

Когда они только нашли штуковину, строка была на аджастанском. Потом, вечером прилетела чайка, и на крутом боку кругляка появилось свежее послание.

Для кого послание? Непонятно.

Когда прилетел воробей, новая строка оказалась на неизвестном диалекте древнегирмийского. Так они подумали. Но порывшись в справочниках, вынуждены были отказаться от такого предположения – при расшифровке читалась как абракадабра. С прилетом голубя опять появились строки. Странные, заковыристые знаки.